Шутов Виктор Павлович

Интервью провел: Волков Евгений Владимирович

Интервью проведено: 27 мая 2011 г.

Интервью транскрибировано: 30 мая 2011 г.

Name Play
Shutov V. P.

Шутов В. П.

Исследователь: Представьтесь, пожалуйста, как Вас зовут?

Респондент: Меня зовут Виктор Павлович Шутов.

И.: А где и когда Вы родились? Кто были Ваши родители?

Р.: Я родился 13 июня 1949 года здесь на Урале, в Свердловской области. Есть такая станция Дружинино, большой узловой такой крупный железнодорожный пункт. Вот там и родился.

И.: А по социальному происхождению…

Р.: Значит, мои родители… ну как говорят, по социальному происхождению я из рабочих, потому что мой отец работал электромехаником на железной дороге. А мать не работала, потому что семья была большая, надо было с кем-то и с детьми. В тот период времени детских садиков, как Вы понимаете, не было. И поэтому она занималась нами. Но, конечно, она не все время дома была. Она и подрабатывала, но в основном занималась детьми. Так что, вот, моя семья никакого отношения к военным никогда не имела. Ни, я имею в виду мои родители, ни мои прабабушки, прадедушки то же самое. А почему я оказался военным – это под влиянием своего старшего брата Аркадия, потому что нас в семье, вот у меня было три брата и три сестры. Семья, как видите, достаточно большая, хотя и распространенная в тот период времени. И вот мой старший брат Аркадий, он поступил в летное училище. Закончил его успешно и был военным летчиком. Я даже помню, пацаном переписывались с ним азбукой Морзе. Ну, в тот период времени было для меня это как-то увлекательно, что ли. Вот поэтому я решил стать военным. Поступил в училище после окончания школы в 66-м году

И.: А вот… здесь можно вернуться немножко назад. А школу Вы где окончили?

Р.: А школу там же в Дружинино. Средняя школа № 13.

И.: А это какая область?

Р.: Свердловская область. В 66-м году я закончил 10 классов, выпустился, и в этом же году поступил в училище.

И.: А куда и какое?

Р.: В училище я поступил на Дальнем Востоке. Хотя здесь интересный такой нюанс есть. Хотел я, конечно, поступать в летное училище.

И.: Как брат.

Р.: Как брат, да. А-а прошел медкомиссию, а тогда медкомиссий много было. Наверное, сейчас тоже много. Сперва – районную, потом в Свердловске стал проходить медицинскую комиссию. Меня вызвали через облвоенкомат. И вот там меня забраковали. У меня оказалось искривление носовой перегородки, а в летное училище уже все… Ну, военком насел на меня. Ему же надо план выполнять по подготовке военных кадров (смеется), как и сейчас, наверное.

И.: Да, да.

Р.: И вот он предложил э-э училище общевойсковое командное имени маршала Советского Союза Рокоссовского Константина Константиновича. Но чем меня заинтересовало, оно было физико-математическое. Уклон – физика и математика. А физика и математика – это были мои достаточно любимые предметы, по школе, я имею в виду. И вот поехал на Дальний Восток с Урала. Город Благовещенск Амурской области. И там я поступил в это училище. Поступил и в 70-м году его закончил. Достаточно успешно закончил. У меня всего одна четвертка в дипломе.

И.: Замечательно, да.

Р.: Так как я достаточно хорошо учился, то пользовался определенными льготами. Ну, вот например, будучи курсантом, э-э в зимние каникулы, они у нас были где-то десять дней всего лишь, с Дальнего Востока меня отпускали сюда, на Урал, в отпуск. На самолете, правда. Троечников, хорошистов не пускали так далеко. И имел право выбора места службы по окончанию училища. Я выбрал Группу советских войск в Германии.

И.: А вот, да. Здесь немножко назад вернемся.

Р.: Да.

И.: У Вас, значит, после четырех лет обучения в училище, да, какая была специальность?

Р.: Значит, я закончил училище. Это училище было высшее, как раз или в 65-м году перешли на высшие, так. Да, по-моему, в 65-м году. В 70-м году я закончил училище. Образование военное – среднее, считалось, военное образование среднее, а общегражданское – высшее, преподаватель физики и математики. Мы изучали курс, достаточно объемный, по математике, по физике. Причем физика включала и ядерную физику, чего в других училищах не было. Я знаю, один из моих товарищей по училищу в Свердловском суворовском училище был заведующим кафедрой математики, математики. Собипан Володя.

И.: Вы знаете, у нас, по-моему, не прозвучало название училища.

Р.: А, да, правильно, правильно. Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище имени маршала Советского Союза Рокоссовского. Нас и называли «рокоссовцы идут» (смеется)…

И.: Свой там гимн, наверное, был, да?

Р.: Да все у нас там было, все было. Это, если карту представить, город Благовещенск на Дальнем Востоке Амурской области – это немного, десять часов не доезжая до Хабаровска. Правда, если взять вот эту Восточносибирскую железную дорогу, то это – юг, ответвление, как тупиковое ответвление к границе Китая. Потому что город Благовещенск стоит на Амуре, это как раз граница с Китаем. Наша казарма, вот так если смотреть (показывает руками) – вот Амур, и там, на том берегу – уже Китай. И мы, скажу Вам так, в шутку, э-э в прицел снайперской винтовки разглядывали, как женщины китайские купаются в Амуре летом, естественно.

И.: Тогда отношения то были напряженными с Китаем, да?

Р.: Ну, это был 68-й год, то конечно, были напряженные и наш батальон курсантский, он входил в отряд взаимодействия с пограничниками, и нам приходилось, но это был уже третий – четвертый курс, нам приходилось даже на границе дежурить. Вот как раз события Даманского… Заранее были подготовлены окопы, и мы, так, по ночам дежурили.

И.: Ну, а были какие-то случаи захвата диверсантов, перебежчиков?

Р.: Нет, на нашем участке не было, потому что через Амур достаточно сложно переплыть. А потом пограничники хорошо оперативно работали. Незамеченным там было невозможно пройти.

И.: Вы остановились на том, что закончили Вы училище, и перед Вами стал выбор, где служить?

Р.: Да, где служить. Так как я имел право выбора, я выбрал Группу советских войск в Германии.

И.: А почему, почему именно Германия?

Р.: Наверное, потому что хотелось посмотреть мир. Дальний Восток я видел. Во время учебы у нас было две стажировки. Одна стажировка в роли командира отделения, одна стажировка в роли командира взвода. Я проходил, был на стажировке на Сахалине и в Свободном. Командиром взвода я проходил стажировку в 300-м гвардейском парашютно-десантном полку. Десантная дивизия стояла на Дальнем Востоке, она комплектовалась командирами взводов нашего училища. Поэтому я после окончания хотел быть десантником, вообще-то, но в феврале 70-го года, а я выпустился в июне, эта дивизия по приказу была передислоцирована в Молдавию. И десантных войск там уже не оказалось. У нас в училище выпускалось три в основном, это – сухопутные войска, воздушно-десантные войска и морская пехота. Вот три рода и вида войск, куда выпускники шли. У нас за всю историю училища был даже случай, когда наш выпускник оказался на подводной лодке.

И: Да?! (смеется)

Р.: Да! (смеется). Командиром боевой части. Это единственный случай такой был. А так, три – сухопутные войска, десантники и морская пехота. И, видимо, почему Группа советских войск в Германии еще? Видимо, из той разнарядки, которую дали, знаете, ведь каждый год на выпускников давалась разнарядка (сколько, куда), и, видимо, было предпочтение – Германия. Поэтому, я, наверное, и выбрал Германию. Потому что идти в десантные войска, они ушли, разнарядку не дали с Дальнего Востока. В морскую пехоту я не хотел. Почему не хотел, не знаю, можно ли говорить, можно не говорить?

И.: Ну, лучше скажите. Конечно, интересно.

Р.: Дело в том, что морская пехота… тяжело оттуда выбираться.

И.: В каком плане выбираться?

Р.: Во-первых, сама служба. Надо иметь в виду, больший отрыв от семьи. Они на полгода уходят. Вот с Дальнего Востока в мое время они уходили к берегам Африки на патрулирование. На полгода, на восемь – девять месяцев. Потом возвращались. Но сами понимаете, не так интересно было. Раз. Второе – прохождение по службе. Мы все-таки были офицеры и мечтали так сказать о прохождении, как-то по служебной лестнице пройти выше. А в морской пехоте это достаточно сложно. Сложно в виду того, что очень мало морской пехоты. Должностей, я имею в виду, и что-то добиться… У меня товарищ попал туда. Мы встречались с ним уже лет через пятнадцать, встретились случайно, вот единственно куда он вырвался с большим трудом, он мне рассказывал, это – в Академию. Я, говорит, не знаю, как я вырвался. Так что вот поэтому я выбрал Германию.

И.: Понятно.

Р.: Германию я выбрал. Поехал туда. Попал …

И.: Нет, знаете, перед отъездом, то есть у Вас, наверное, был отпуск после училища.

Р.: Конечно, конечно.

И.: И, наверное, те, кто отправлялся в Германию… Вот меня, знаете, интересует сам момент вашей организации. Как Вы организовали вашу группу, как Вы отправлялись в Германию? Вы помните?

Р.: Я Вас понял. Конечно, помню. Дело в том, что никакой группы у нас не было. Мы поехали в отпуск и после отпуска я уже не возвращался. Я приехал сюда на родину, в Свердловскую область, к своим родителям и после окончания отпуска поехал в Германию.

И.: Самостоятельно?

Р.: Самостоятельно, конечно. На руках у меня были все документы, и я через Брест приехал по назначению поездом в Ваймар [Веймар – Е.В.]. У меня было предписание, явиться в штаб 8-й гвардейской общевойсковой армии. Эта армия – эта бывшая 62-я Чуйкова Сталинградская армия. Говорят, что это была одна из самых боеготовых, 8-я я имею в виду, и по численности самая большая армия во всех Вооруженных силах советских. Конечно добираться было в новинку, все новое, все чужое. Но нормально добрался.

И.: Ну, какой-то, наверное, был с Вами инструктаж? Кто-то с Вами встречался, инструктировал с точки зрения организационной, политической?

Р.: В училище, в училище, вот, кто отправлялся за границу… Значит, нас собрали. Нас немного было, совершенно. И единственное, что было сказано, это – по приезду за границу встретиться с патрулем. А во Франкфурте – на – Одере после Бреста мы вышли из вагона. Нас встретил патруль военный. Мы показали свои документы. Ну, там, я ехал, например, в 8-ю армию, кто-то ехал – в другую, но не с училища. С училища я ни с кем не ехал, был один. Другие выпускники были. И нам этот патруль подсказал, на каком поезде, куда поехать. Но мне было легче в том плане, что я изучал немецкий язык в училище. И, ну, так не плохо, по моим меркам тогдашним. Поэтому, так сказать, разобраться с расписанием движения поездов я мог. Подошел поезд и поехал. Германия – маленькая страна.

И.: После Дальнего Востока (смеется).

Р.: После Дальнего Востока (смеется). Поэтому спокойно приехал и явился в штаб армии, где получил назначение в 57-ю дивизию мотострелковую, которая дислоцировалась в Намбурге. Есть такой на юге Германии э-э городишко. Он небольшой город, но достаточно живописный. Как юг Германии называется «немецкие Альпы», вот примерно там горы высокие и так далее. Вот там я получил назначение на должность командира мотострелкового взвода в Намбурге. Ну и с этого началась моя служба.

И.: То есть Вы были один, холост, молод?

Р.: Нет, нет, нет. После окончания училища (смеется) я женился. Жена, вы е? видели, с Дальнего Востока. Но, чтобы попасть в Германию, естественно, нужно было оформить вызов. По приезду, в штабе армии каждого из нас спросили, кто женат, кто не женат. Кто женат, оформили запрос на допуск супруги, чтобы оформили документы. Это по линии МВД шло. Отправили этот запрос. Она в свое время его получила. Оформила на этом основании заграничный паспорт. И приехала ко мне тоже одна. Я ее встретил только через определенное время.

И.: Ну, и как Ваши впечатления о другой стране, о Германии, вот, может быть, в сравнении с Советским Союзом? Какие-то, может быть, детали быта, природы?

Р.: Ну, Вы знаете, наверное, впечатления самые хорошие. Во-первых, что поразило, независимо от того, город это или, скажем по-нашему, деревня, везде чистота и порядок. В городах через улицу может перейти на красный свет или в неположенном месте только русский. Немец никогда этого в жизни себе не позволит. Он перейдет только на зеленый [респондент ошибочно сказал «на красный» – Е.В.] и только на пешеходном переходе. У каждого дома, где собственные дома, на учениях приходилось часто ездить, у каждого дома разбит садик небольшой, цветы, причем розы. Ухоженность. Чистота. Все покрашено. Вот, вот идеально все сделано. Вот в этом плане – замечательно. Это – один момент. Второй момент, что бросилось в глаза, – это, по сравнению с нашей страной, изобилие магазинов. Все есть, в том числе и пиво немецкое, причем сортов этого пива, я не знаю, можно сбиться со счету. Пересчитать невозможно. И третий момент – люди сами, немцы, я имею в виду, достаточно доброжелательные все. Если что-то спросите, вам обязательно ответят. Если вы пришли в магазин, что-то хотите купить или посмотреть просто, вас встретят, причем… Вот представьте 70-е годы, если можете представить?

И.: Могу, я был первоклассник, в начальной школе учился.

Р.: Магазины. Наши продавцы или продавщицы, их отношение к покупателю. И вот на этом фоне там. Это исключительно полярность, огромная полярность. Если вдруг то, что Вы хотите не оказалось в этом магазине, Вас обязательно спросят, Вы можете подойти завтра, там, или через неделю, мы Вам этот товар обязательно доставим. И доставляли, и доставляли. Во-первых, сразу надо сказать, при покупке чего-либо. Вас никогда не обсчитают. Но если Вы переплатили за свой товар сознательно, специально, э-э полмарки, то есть пятьдесят пфеннигов, или марку, то Вы станете лучшим клиентом, мы ниже немножко потом еще коснемся этого вопроса, лучшим клиентом у этого хозяина, если это была частная лавочка типа гаштета (гаштет – это ресторанчик маленький).

И.: Да, я в курсе.

Р.: Либо просто, в каком-то магазинчике небольшом. Причем магазины, если говорить о магазинах, достаточно разные, есть большие, крупные. Там тоже все вежливы, но там, видите, народу много, и вот такого индивидуального контакта между продавцом и покупателем возникает гораздо реже, чем в частном небольшом магазинчике. Так что, если Вы переплатили, то Вы – лучший друг.

И.: То есть чаевые оставили.

Р.: Да, своего рода чаевые, своего рода чаевые. Ну, вот, что еще можно…

И.: А какие-то, может быть, негативные моменты?

Р.: Что касается негативных моментов, негативные моменты были. Достаточно редко, конечно, они были и в основном исходили от людей достаточно пожилого возраста. Видимо, это те, кто воевал против нас, либо был в плену у нас, либо не был, но впитал определенную злобу. Но я скажу, что это достаточно редкое явление, и, кстати говоря, вот, сейчас не помню, какое число, но предупреждали всех, чтобы вечером в город желательно не выходить одному.

И.: А число это связано …

Р.: Какой-то праздник. Я сейчас не помню.

И.: Советский или немецкий?

Р.: Не советский, а это немецкий из э-э еще времен гитлеровской Германии. Когда вот эти, если так можно выразиться, «недобитые фашисты» собирались вместе в тех же гаштетах, да, и они там отмечали. Причем это разрешалось делать. Они не нарушали никакой общественный порядок. Видимо, они что-то обсуждали э-э, но русским лучше не показываться. Для подстраховки, чтобы не было каких-либо скандалов.

И.: А вот эти их негативные реакции, в чем проявлялись?

Р.: Они проявлялись только в одном, ну, если так можно сказать, в злобном шипении и резких высказываниях в отношении нас. Все.

И.: То есть руки они не распускали?

Р.: Нет, нет, этого не было.

И.: Потому что полиция…

Р.: Полиция работала там исключительно. Я не знаю, сейчас тоже, наверное, работает. Мне, когда я служил в Лейпциге, приходилось бывать, ну, был такой наряд – патруль по городу. Конечно, он в основном был рассчитан на советских военнослужащих, вот, но мы работали в контакте с немецкой полицией. И был случай при мне. Какой-то поступил им сигнал. В считанные минуты квартал был оцеплен полицией. Где-то кто-то у кого-то своровал что-то, вырвал сумочку или… Это вообще редчайший дикий случай. Но этот был найден мгновенно.

И.: Из местных жителей?

Р.: Из местных жителей. Да. Я говорю, это очень редкий случай. Но, видимо, они все-таки были эти случаи, но полиция работала исключительно. Вот квартал был мгновенно отцеплен полицией. Вот так вот идешь, никого не видишь, ни одного полицейского. Как только, так сразу почти на каждом углу полиция. И причем полиция ночью патрулировала с овчарками, так что от собаки далеко убежать преступнику тяжело. Но мы немного тут отвлеклись, да?

И.: Но это полезное отвлечение.

Р.: Полезное (смеется).

И.: Да, это все полезное, все полезное. Давайте вернемся, вот, к Вашей службе, да?

Р.: Давайте.

И.: Где Вы служили? В каких местах в Германии? Если это несекретно, то чем Вы занимались? Если секретно, то можете не говорить, да. Сколько лет все это продлилось?

Р.: Служил я в Германии пять лет, там была практика, по-видимому, узаконенная, холостяк – три года, женатый – пять лет. Так как я был женат, я служил в Германии в группе войск пять лет, с 70-го по 75-й год. В двух местах мне пришлось служить. Командиром взвода в Намбурге в 170-м гвардейском мотострелковом полку и заместителем командира роты в 241-м мотострелковом же полку в Лейпциге. Ну, конечно, не в самом Лейпциге, а на окраине Лейпцига. Местечко называлось Шинау. Ну, это примерно вот, как сказать, пригород. Поселок Локомотивный или вот что-то типа такого.

И.: То есть у Вас сама часть, и первая и вторая, в которой Вы служили, это что была за часть? Это вы сами строили казармы или немецкие военнослужащие когда-то? Либо это были старые немецкие казармы?

Р.: В Лейпциге, где я служил, казармы были немецкие. Причем они были так добротно сработаны, что там, вот, канализация, водопровод работали исправно по истечении… Эти казармы, еще там гитлеровские войска фашистской Германии занимали в свое время. Они работали очень, так сказать, успешно и в наше время. Они были все практически одноэтажные, так, нет несколько, в два этажа были две или три казармы. Остальные – одноэтажные казармы.

И.: Каменные?

Р.: Кирпичные. Красный кирпич. Нигде ничего не отвалилось. Нигде ничего. Настолько все было качественно сделано. Вот мы жили там. Что касается Намбурга, то эти казармы в Намбурге… В Намбурге стоял штаб дивизии и мотострелковый полк. Вот мотострелковый полк – на горе, такая высокая гора. Казармы все были уже послевоенной постройки. Кто строил, я не могу сказать, или это гэдээровцы строили, или это наши строили. Ну, наши, видимо, вряд ли строили. Почему? Потому что, я имею в виду военных строителей, других там не могло быть, э-э качественно были здания сделаны, так, и материал, сама отделка помещений, и так далее, она немножко отличалась по-своему стилю, немножко отличалось от нашего. И поэтому, я вот так думаю, что по заказу построили. Насколько мне было известно, в этих казармах все время были наши войска. Так что, видимо, по плану немцы построили этот городок для военных.

И.: Эта часть находилась прямо в городе Намбурге, да?

Р.: Да, да, да.

И.: А сам по себе город? Чем он примечателен? Что из себя представлял?

Р.: Это обычный немецкий городок небольших размеров, достаточно вытянутый. Ну, не компактный, а знаете, вот (показывает руками)…

И.: Вдоль реки, наверное?

Р.: Там и река была, так. И видимо, это еще связано с местностью, потому что гористая местность, кругом горы. Вот мы, я говорю, наш полк стоял – такая гора огромная. Дорога. Все дороги, конечно, как это, – булыжники.

И.: Вымощены.

Р.: Вымощены булыжником. Вот, и до центра города, ну, надо, наверно, пешком идти около часа, ну, пятьдесят, так примерно, шестьдесят минут. С горы-то можно, а потом – в гору тяжело было идти. Особенно женщины наши мучились с этим делом, потому что автобусного сообщения как такового не было туда, к нам в часть. Внизу, под горой, то есть в самом городе, в центре, стоял штаб дивизии, еще стояла немецкая кирха, церковь такая, со звонницей. Я помню такой случай. Командир разведроты при штабе дивизии, там она дислоцировалась, уезжая по замене, он, видимо очень дружил с э-э священнослужителем (смеется), заказал себе звонницу. В такое-то время четко прозвенело, колокола зазвенели. Вот, так что определенная дружба с немцами у нас была. Что касается службы, больше нигде после группы войск, хотя немного мест э-э у меня службы было, но такой интенсивной подготовки, боевой подготовки, я нигде не встречал. Действительно, боевая подготовка была на самом высоком уровне. Каждый месяц, не важно, лето, зима, осень или весна, полмесяца, то есть две недели мы находились на полигоне. Каждый батальон – две недели – полигон. Там отрабатывались все вопросы тактики, огневой подготовки, вождения, топографии, ну и так далее, инженерно-саперного дела и так далее. Стрельба была день и ночь. Вождение – день и ночь. Никаких, так сказать, перерывов не было. Я сейчас иногда смотрю телевизор. Когда говорят, каких мы достигли успехов в Российской армии, что мы провели такое-то учение полковое, то я всегда смеюсь. Даже жена, уж насколько не военный человек, смеется. О-о, говорит, какое достижение, полковые учения провели! Так на всю страну говорят о каком-то полковом учении. А там приходилось, кроме одиночной боевой подготовки, обязательно в учебном году, он делился на два периода. Я не знаю, нужно Вам…

И.: Нужно, нужно.

Р.: Кроме одиночной подготовки большое внимание уделялось боевой слаженности подразделений. С отделением, взводом проводилась в один из

периодов боевая стрельба. Ротное тактическое учение точно также, в один период обучения без боевой стрельбы, другой – с боевой стрельбой. Батальонное тактическое учение с боевой и без боевой стрельбы. И полк – тоже самое. И это было нормальным явлением. Никакого ажиотажа, ничего не было. Мне, похвастаюсь, наверное, немножко, повезло. Командир полка, здесь нет (показывает на стопку фотографий), первый командир полка у меня был фронтовик гвардии полковник Емельянов. Вот он приехал на полигон. Ну, с проверкой, видимо. Пошел на занятия, попал на мой взвод. Причем, я не знаю, сознательно он это делал… Мне же, я ведь молодой лейтенант, командир взвода, командир полка – это ж фигура.

И.: Да, конечно.

Р.: Вот, поэтому, я не знаю, случайно или неслучайно. Но первый раз он ко мне попал, когда я просто проводил занятия со взводом. У меня было тактическое занятие, тактическая подготовка. Я проводил занятие. Причем у меня, видимо, понравилось командиру полка, потому что он потом при разборе похвалил. У меня и тактическая мишенная обстановка была, у меня были имитирующие боеприпасы, но все как положено, взрыв-пакеты, холостые патроны и так далее. Ну, и так сказать, я это занятие организовал. А второй раз он встретился со мной, когда проводились боевые стрельбы в составе взвода. И он лично ставил мне задачу, как командиру взвода. До полигона нужно было совершить марш, выйти на полигон, развернуться в боевую линию, спешиться, пройти полигон и так далее, выполнить задачу. Вот он лично ставил мне все задачи. Ну, отстрелял взвод на «отлично», то есть мы справились. И вот, после этого он представил меня командиру дивизии на должность командира роты. Это прошел год. Всего год. Это для группы войск была редкость, потому что можно было спокойно прослужить пять лет командиром взвода и никуда не денешься. Вот кадровый застой был полнейший. Это потом уже период пошел чуть позже, когда, как мы называли «озеленение» в армии началось. Так вот написал он такое, а командир дивизии посмотрел на это дело и-и, это мне потом по секрету рассказали все: «Молод еще, пусть еще годик покомандует взводом!» (смеется). Вот так, вот так я не стал командиром роты. Но стал заместителем командира роты.

И.: То есть получается, что Вы прослужили год на юге и потом Вас перевели.

Р.: Нет, тоже на юге, только, в той же армии, в той же дивизии, только в другой полк. Вот 170-й, он в Намбурге стоял, 57-й дивизии, а 241-й этой же дивизии стоял в Лейпциге. Вот я попал туда. Так что и все остальные годы, то есть получается четыре, я прослужил в Лейпциге. Ну, там год с небольшим, это я думаю, там, месяц или два. Так что можно говорить, что четыре года я прослужил в Лейпциге. Конечно, по сравнению с Намбургом, это небо и земля, по своим масштабам, просто. Лейпциг – большой город. Только одно здание вокзала Лейпцигского впечатляет! Я таких вокзалов у нас не видел. Даже Московский вокзал как-то мне показался не совсем, ну, я имею в виду Казанский, Казанский, так как отсюда же ехал… не показался таким большим, как Лейпцигский. Как он, Банхоф. Вот у меня тут есть где-то фотографии…

И.: Покажите.

Р.: Самого вокзала здесь нет, а просто…

И.: По ходу можете что-то продемонстрировать.

Р.: Да, я еще забыл сказать. Фотографии, конечно, разного качества. Мне повезло, вот как раз в Намбурге по приезду, где-то через месяц, может быть, полмесяца, меня бросили со своим взводом на заготовку овощей для полка. А видимо, еще потому что немецкий я знал и мог, во всяком случае, общаться с немцами. Понимал, что они говорят. Правда, вот, не сразу я понял, что они говорят. Ведь нас здесь учили э-э «хох-дойч», литературный немецкий, да, а приехал в Германию, а там – диалекты. Вот, чувствую, что что-то знакомое говорят, а понять что говорят не могу. И вот только через некоторое время я стал понимать что они говорят. Нас не учат диалектам, а у них на севере – один, на юге – другой диалект. И вот этот месяц я пробыл в немецком окружении. Вот одна фотографий (показывает фотографию). Солдатики фотографировали со взвода.

И.: Это рабочие-немцы?

Р.: Да, это и рабочие, директор совхоза…

И.: Там тоже совхозы были?

Р.: Да. Вот имел-то с ними контакты. Мы обсуждали… Они говорили, где убирать, что убирать, а я уже ставил задачу. Питание было организовано. Причем они же по своим меркам организуют питание, а по нашим меркам нельзя принимать спиртное, а у них – пожалуйста. Никаких проблем. Кстати говоря, мне приходилось бывать в казарме, я не помню сейчас по какому-то случаю, в казарме немецкой армии. И там ничего зазорного, тумбочку открываешь – стоит пиво. У них это можно было. Ну, у русского человека это было нельзя.

И.: А шнапс?

Р.: Шнапс им не разрешалось.

И.: Только легкие спиртные напитки?

Р.: Только пиво, только пиво. Нет, они могли в увольнении употреблять это, пожалуйста, и потом прийти в часть. Но в казарме, в тумбочке – только пиво разрешалось. И причем я был на занятиях. Проводили занятия немецкие офицеры по тактике. Мне понравилось, как у них там офицеры живут. Лучше, чем русские, советские офицеры.

И.: В каком плане?

Р.: В каком плане? Ну, вот он пришел на занятие, да. Значит, ему фельдфебель ставит столик, кресло, не кресло, а специальные полевые сидения, типа полу-кресла. Он садится и командует. Тут у него пиво стоит. И он командует. Вот он сидит и все. У него свисток. Видимо, у них условные, это, обозначения: один свисток, два, три и так далее. И он командует. Солдаты занимаются. Солдатами непосредственно занимались сержанты, ну по-нашему – сержанты, вот. А у нас же не так. У нас сам должен все везде. Так что вот у них в этом плане… Не знаю, насколько это в боевой готовности отражалось, трудно было судить в тот период времени. Ну, обученные солдаты были. За месяц, который я провел, я значительно обогатил свой разговорный немецкий язык. Причем меня частенько… По молодости я совсем не так выглядел, как… Где-то у меня есть фотография молодого лейтенанта. Меня часто принимали за немца, по гражданке, конечно.

И.: А вот, как даже.

Р.: Да, по гражданке. И вот это (показывает фотографии) – наш полк, вот командир полка, это в Лейпциге, командир 241-го полковник Газиев. Это – его заместители. Это какой-то строевой смотр проходил. Ну, это тоже самое, управление полка на марше. Это – на тактических учениях. Здесь командир полка вручает награды на торжественном собрании. Принимает доклад от заместителя командира полка подполковника Докукина. Кстати, встретился с ним в Академии. Когда поступал в Академию, поступил, он там преподавателем был.

И.: То есть для тех, кто служили в Германии, как правило, карьера военная более-менее складывалась успешно, да?

Р.: Ну, я не могу судить за всех, кто служил в Германии, у меня сложилась вполне нормально. Это вот (показывает фотографии) с немецкими товарищами совместное какое-то мероприятие. Они побывали в части. Это концерт какой-то. Девушки немецкие выступают, у нас в части. Это на тактических учениях. Это тоже на тактических учениях. Вот там впервые мы пели полком. Это на итоговой проверке командир полка впереди, сам лично впереди, и никаких гвоздей (смеется). Это сейчас командир полка может со стороны… Это строевой смотр, боевое знамя несут. Это, видите, проводится во время перерыва читка газет.

И.: Да, кстати, а по составу солдатскому, национальному, например?

Р.: Очень многонациональный состав, очень многонациональный состав. Вот у меня в роте были русские – раз, латыши – два, латышей мало было, грузины, армяне, азербайджанцы, узбеки, таджики. Вот это преобладающая масса солдат была.

И.: И с кем-то, с каким-то контингентом солдат были трудности?

Р.: Вы знаете, особых трудностей как таковых не было. Трудности возникали там, когда солдат не готов был к службе, слаб физически, потому что очень большие физические напряжения. Все время занятия. Тактика, это побегай-ка, понаступай. Десятки километров наматывали. А на учениях? Вот мне за пять лет приходилось побывать на учениях, армейских учениях, 8-й общевойсковой армии. Это было что-то такое грандиозное, невоображаемое! Жуть, если проще сказать (смеется). Вот сейчас в наше время таких учений я уже давно не слышал, чтоб что-то было подобное. Причем это были не командно-штабные учения, а именно тактические. Разница, не штабы воевали, а войска все вместе со штабами воевали.

И.: А в Германии у нас, в Восточной, я имею в виду, конечно, в Германии одна армия стояла?

Р.: Нет, конечно.

И.: Несколько.

Р.: Несколько армий, да.

И.: А по поводу «дедовщины»?

Р.: Что касается «дедовщины», вот … в том понимании «дедовщина», которая сложилась на территории Советского Союза, ее там не было. Да я думаю, что такой «дедовщины» не было. Там старослужащий солдат отвечал за молодого бойца своей собственной шкурой и головой. За его подготовку, за его готовность к занятиям и если бы он применил какие-то физические э-э, скажем так, то это было бы заметно сразу. Такого не было. И еще вменялось офицерскому составу проводить утренний осмотр лично. А утренний осмотр проводишь, сразу видно, у кого – фингал или еще что-то. Поэтому солдаты старослужащие знали. И если кто-то из них был замечен в грубом отношении, причем в словесном, не рукоприкладство, то он знал, что поедет последним из части домой на дембель. А ему это надо было? Ему не надо это было. Поэтому вот он опекал молодого бойца, но никогда не заставлял. Во всяком случае, я такого не встречал не только в своей роте, вообще, в полку не встречал. Да, ведь нам зачитывали всегда приказы. Ни разу такого я не помню, чтобы где-то что-то подобное случилось. Поэтому бойцы… Подшивание подворотничков, там, стирка, молодой, как это обычно, вот, там этого не было. Не знаю почему. Или это традиция такая была. Вообще-то я не могу гарантировать, что этого не было где-то еще.

И.: На территории ГДР?

Р.: Да, на территории ГДР. Но вот в части, где я служил, таких вещей не было. Я, во всяком случае, таких вещей не помню. Не было их просто. Но тяжело приходилось, вот, тем бойцам, кто физически был слаб. И вряд ли это какой-то «дедовщиной» можно назвать, потому что с ними по приказу командиров проводились дополнительные занятия по физической подготовке. Иначе по-другому было просто нельзя.

И.: Ну, а может быть, какие-то комические случаи, связанные с нарушением воинской дисциплины со стороны солдат, может быть, употребление спиртного…?

Р.: Ну, это, конечно, было. Это, конечно, было. Во-первых (смеется), во-первых, солдату ведь тоже интересно, что ж там за забором делается.

И.: А его не пускают.

Р.: А его не пускают, в отличие от офицеров. Хотя и офицеры, вот, не особо поощрялось, чтобы офицеры уходили за территорию части. Ну, во-первых, на территории части все было. Свое кафе было, там и пиво было и все напитки, и все что надо. Магазины продовольственные, как назывались, «промтоварные», где вещи можно было приобрести. Кроме того офицеры получали пайки. Сумбурно немножко ведем.

И.: Нет, нормально, нормально. Хорошо.

Р.: В паек даже живая рыба входила. Так что в этом плане особой нужды поехать в город, ну, как бы, вот, не возникало. Но, тем не менее, ездили, ездили спокойно в город. И я даже солдат своих возил в город. Вот в Лейпциг, например. В зоопарк Лейпцигский водил.

И.: Ну, это экскурсии такие.

Р.: Да, такие экскурсии. Причем, это был как стимул для самых лучших, тех кто… Ну, а те, кто не самые лучшие, они, конечно, пытались через заборчик ночью сходить к кому-нибудь из немцев в огород. Э-э там сады везде. Яблок, груш, там, вот такую мелочевку, ну может быть пиво где-то там, у кого-то попросить или купить в гаштете. Такие случаи были. Но, вот, командир полка, я Вам говорил, частенько практиковал разведроте тактические занятия ночные. И они выставляли дозор. Солдаты раведроты достаточно честно отрабатывали свой хлеб. И были случаи, когда отлавливали тех, кто шел в самоволку. Что касается конфликтов с местным населением, ну, они случались. Случались на почве, вот, когда солдат пошел где-то что-то сломал там, да. А в основном на учениях. Там улицы, вот через поселки когда проезжает колонна, они очень узкие и, я не знаю, почему так, но вот – проезжая часть (показывает руками) и угол дома. А брусчатка, БМП, танк начнет поворачивать, это, если на скорости, на брусчатке и танк, и БМП – это как корова на льду. Скользит невозможно. И частенько у дома сшибали углы на учениях. Ну, конечно, конфликт? Конфликт. Ну, за средства все восстанавливали. Когда как, когда просто заплатили, а когда бойцы под руководством старшего восстанавливали все это дело. Потому что солдаты – мастера на все руки были. Так что, вот такого рода конфликты были. Что касается полиции, вот еще забыл сказать Вам, э-э у них такой порядок. Вдоль дорог растут фруктовые деревья, деревья яблони, груши, вишня. Разрешалось плодами пользоваться только женщинам беременным и детям. Все остальные не имели права. Если сорвал и тебя заметили, ты мог иметь неприятный разговор с полицией.

И.: Это распространялось и на гражданское население?

Р.: Это распространялось на всех. Да, конечно, это и для самих немцев и для советских солдат. Конечно, мы это все дело нарушали. Делалось все очень просто. Вот едет машина, конечно, не в колонне, когда одиночно. Остановилась. Посмотрели – никого нет. Включает заднюю передачу, подъезжает и так только чук дерево и все плоды, большинство, внутри машины. И поехали дальше. Все (смеется). Вот, и пользовались. Еще… У них же порядок везде во всем соблюдался. Леса Германии – это не наши леса. Никакого бурелома, никакой чащи. Видимо, потому что их мало по своей территории, что у них хватало сил, ну чистота везде идеальная. И живности, зверья, было полным-полно, зайцев, кроликов, фазаны. Мы очень дружно жили. Особенно в Лейпциге. Да и в Намбурге тоже. Вот – общая кухня, на пять – шесть семей. Вот такой коридорного типа дом, да, как общежитие, собственно говоря, и общая кухня. Мы все праздники отмечали вместе. Где-то есть фотография, потом… Старшина разведроты Бобровский Юра, здоровый такой мужик, я, еще один просто за забор части вышли в поле из мелкашки настреляли зайцев, фазанов. Принесли и у нас, так сказать, на праздник закуска есть. Можно готовить. Женщины готовят.

И.: Но это было противозаконно.

Р.: Конечно, это было противозаконно, но немецких полицейских около части никогда не было, поэтому мы всегда пользовались этим. Зачем куда-то в магазин идти, что-то покупать, когда вот оно серенькое бегает. И в изобилии. Очень часто на учениях точно также, кабаны, зайцы частенько становились добычей советских военнослужащих. Так сказать, для разнообразия меню. Рыба. Там рыбалка всегда по разрешению. У них рыбак немецкий не имел права просто так удочку закинуть. Только разрешение должно быть. Мы, конечно, ловили сетями. На учениях тоже самое.

И.: Ну, а стол, скажем, продукты, которыми питались офицеры, солдаты, это были продукты местного приготовления?

Р.: Конечно, местные.

И.: И они как-то отличались, от того, что ели…?

Р.: Не приготовления, готовили наши, свои кулинары, повара, а происхождение продуктов – это было немецкое. Ну, картошка, она и в Африке картошка, по-моему, да? Мясо – то же самое, рыба – все они поставляли. Причем всегда качественное. Никаких этих э-э…

И.: Просроченных, да?

Р.: Ну, об этом даже разговора не могло быть. Кормили очень хорошо. Я не скажу, чтобы, вот, и солдаты питались вполне прилично, и офицеры тоже очень хорошо кормились. Никаких проблем с этим не было. Кстати говоря, вот в Германии, не знаю, хорошо это или плохо, я не знал что такое чай фактически. Потому что приходишь вечером со службы, поужинал, бутылочка пива вместо чая. Все, никаких проблем. В части, в кафе, закончилась служба, можешь зайти спокойно… Вот я, прихожу со службы, жена говорит, иди, погуляй с дочерью. Ну, пошли гулять.

И.: В город, да?

Р.: Нет, по части. В кафе, ей там газировочку, себе – пивка. Посидели, поговорили. Там в каждой части, забыл сказать еще, была комната советско-германской дружбы. Ну, это обязательно было. И все делегации, которые приезжали, конечно, банкеты, фуршеты все вот в этой комнате организовывалось.

И.: И что там было, в этой комнате?

Р.: Да, собственно говоря, ничего такого. Длинные столы, стулья и плакаты, на которых, так сказать, эта дружба проявлялась в фотографиях местных встреч и так далее, в портретах вождей наших, их вождей. Все. И вымпелы там, совместные спортивные может состязания были и так далее, спортивного плана.

И.: А такие состязания были?

Р.: Да, конечно.

И.: С немецкими спортивными командами?

Р.: Да, да, да.

И.: И в вашей части?

Р.: Совершенно верно.

И.: А по каким видам спорта?

Р.: Да, по всем, по боксу, бег, что там еще, волейбол. Это, вот, все было.

И.: То есть у вас были спортсмены-любители или профессионалы попадались?

Р.: Нет, профессионалов я не помню, чтобы у нас были, а любители были, конечно. Причем надо сказать, вот отношение к спорту, я забыл сказать, когда говорил о боевой подготовке, было достаточно серьезное. Ни одного выходного дня не было, чтобы вся часть, то есть весь полк, не пробежал кросс. Один единственный человек в полку не бежал, это был командир полка, который на уазике ехал по трассе и смотрел, как бегут его заместители, как бежит управление полка, как бегут батальоны с командирами батальонов во главе своих батальонов.

И.: Это уже за частью?

Р.: Да, конечно, там маршрут прокладывался. Все бежали. У нас это было… Ворота открывались в парке, когда по тревоге выходили, и вот трасса проложена, и бежали все. По очереди, естественно. Там спортсмен засекал. Это очень серьезно было.

И.: А вот, если опять вернуться и продолжить разговор немного о службе, а вот, может быть, Вы слышали, может быть, знаете, может быть нет, были случаи, связанные с перебежчиками. То есть, потому что все-таки Западный Берлин рядом, да? Он с Восточным граничит. Какие-то случаи, может быть, Вам были известны? Или, может быть, это связано с солдатами, с офицерами? И в связи с этим, может быть, какие-то политические беседы проводились?

Р.: Значит, я Вам скажу так. Вот в мой период, когда я проходил службу, таких случаев я не слышал, и даже не в курсе. Вот я не помню, Беленко, когда с Дальнего Востока-то улетел?

И.: Ну, в 70-е.

Р.: Где в эти, вот… Приказ такой, вот сейчас я не помню или я был в Германии, или я уже уехал с Германии. По-моему, был в Германии еще. Вот этот доводился приказ.

И.: В Японию, когда он перегнал …?

Р.: Да, он в Японию улетел с Дальнего Востока на самолете. А чтоб вот так, кто-то ускакал там, такого не было.

И.: В Западный Берлин?

Р.: В Западный Берлин. Такого не было. Нас предупреждали, что в Берлин, так скажем, не поощрялись поездки в Берлин. Если тебя поймали, патруль в Берлине, то потом будешь иметь неприятности. Ну, естественно, в форме никто ж не ездил, это понятно, если только не в командировку. А по гражданке, если поймали, ты будешь иметь неприятности в части. Причем неприятности серьезные, вплоть до э-э выдворения, так скажем, из группы войск в родные места служить. Так что там… Но мы ездили, очень много ездило людей.

И.: А Вы?

Р.: И я ездил, в том числе. Ничего страшного. Если ты ведешь себя нормально, ты не привлекаешь к себе никакого внимания, да ради бога.

И.: Ну, и Вам удалось побывать в каких городах Германии? Какие-то, может быть, яркие впечатления, достопримечательности, связанные с Германией?

Р.: Я был в Дрездене, в Дрезденской галерее. Ну, вот (показывает набор открыток) качество, извините, столько лет прошло.

И.: Конечно.

Р.: В Дрезденской знаменитой картинной галерее. Вот это оттуда. А-а в Дрездене же есть Музей сокровищ Саксонии. Вот это оттуда (показывает набор открыток).

И.: Оружие средневековое.

Р.: Да, да, да средневековое. Причем это из драгоценного металла и украшений соответствующих, конечно, тоже очень красиво все сделано было.

И.: То есть это были официальные экскурсии или Вы сами, в гражданской одежде с супругой…?

Р.: Вот, сейчас, я уж, честно говоря, не помню, какой из них официальный. Вот эта, по-моему, была официальная, а это неофициальная, это так ездили.

И.: То есть, у Вас было свободное время…?

Р.: Да, и в выходной день, я не был дежурным, я мог провести, где хотел, где хочу, там и провожу.

И.: И предпочитали все-таки одевать штатскую одежду?

Р.: Безусловно, в военной форме мы не ездили.

И.: И это не запрещалось?

Р.: Это, как Вы сказали?

И.: Не запрещалось начальством, что Вы в штатской одежде отправлялись в увольнительную, или не в увольнительную, а в выходной день?

Р.: Скажу так, не приветствовалось, вот в такой формулировке, посещение, выход за пределы части, неважно куда, за пределы части, в военной форме, не приветствовалось. Все. А что за этой фразой «не приветствовалось» можно судить по-разному. Да и как-то сама форма, и потом опять же, во-первых, летом в сапогах, ну, как-то… Это сейчас в ботинках. Раньше не было ботинок, были сапоги, и в парадной форме, и в повседневной. Ну, не очень комфортно.

И.: Значит, Лейпциг, Дрезден, Берлин, да?

Р.: Да, Берлин, Лейпциг, Дрезден, Гота. Это вот такие посещения были, да. А что касается на учениях, то приходилось проезжать через Карл-Маркс-Штатд, да, очень много городов. Ордруфский полигон, Айзенахский полигон, это большие города и большие полигоны. Там проезжать приходилось через многие поселки и города. Но это, так сказать, в период учений.

И.: Там, наверное, много и не увидишь, когда идут учения?

Р.: Да, много не увидишь, это естественно. Видите, в чем дело, э-э боевая подготовка настолько насыщена была, что особо времени-то и не было. Я не знаю, может быть, там, в штабе армии или в штабе дивизии, те, кто служил в тот период, может у них времени было и побольше, я не знаю. А вот у простого советского командира взвода, или в звене до батальона, такого времени не было много. Так скажем, не было. Потому что все время на занятиях. Все время с любимыми бойцами. И когда вырывался, когда появлялся выходной день, конечно, можно было куда-то поехать. Вот мы с супругой в Лейпциге были. Там и в зоопарке были, там, ну женщинам надо же в магазины… Там вот в Лейпциге большой магазин, я сейчас не помню как назывался, там эскалаторы везде, да. Это сейчас неновинка, а в тот период времени это была новинка. Да и выбор всего и вся был значительный там. У нас же дефицит был. Чайный сервис, там, или какой-то столовый сервис, а там, пожалуйста, какой хочешь. Хочешь этот, пожалуйста.

И.: А по цене как? Доступен?

Р.: Вполне доступная цена была. Можно было купить. Зарплата моя складывалась из двух частей, то есть я получал два оклада, один оклад – в марках, второй оклад здесь на книжку, в рублях. А часть оклада, который в рублях, я мог использовать, так сказать «детские» и на жену, то есть у меня в марках появлялось больше. Я сейчас не помню, но в пределах семисот командира взвода оклад в марках был, семьсот с чем-то там. Плюс на жену, где-то около тысячи с небольшим у нас было. Это вполне достаточно было, чтобы что-то купить и так далее. Кстати говоря, у меня в комнате, холодильник стоит. Мы его купили, это наш родной советский холодильник, называется «Ока – 3», в Германии в 73-м году! Ни одного ремонта, тьфу-тьфу (стучит кулаком по столу), не было, до сих пор работает. Ни одного… Вот как делали на экспорт наша родная промышленность! Качественный товар! Немецкие товары были не хуже по качеству. Не хуже, абсолютно. Собственно говоря, мы приехали с женой туда, сперва – я, потом – она, имея только чемоданы. Больше ничего у нас не было. Все купили там. И ковры там, и так далее... Ну, конечно, что-то уже отслужило свой век, естественно. Ну, купить можно было все. Все что надо. Причем традиция такая была. Телевизор, вот я забыл сказать. Как правило, это была замена, да. Кто-то уезжает, кто-то на его место приезжает. По другому там редко было. Так вот, тот, кто уезжает, вот это касалось телевизоров, он оставляет этот телевизор здесь, тебе. Все. Я уезжал, я телевизор тоже оставил. Не знаю, кому он там достался. Я своего заменщика не видел. Вот таким образом. Конечно, мебель, холодильники, ну книги, что-то там еще такое, это все увозилось, естественно.

И.: А вот скажите, отношения, скажем, с немцами, может быть у кого-то даже дружеские, у кого-то даже, может быть, любовные складывались с

немецкими женщинами, Вам известны такие случаи? Может быть, как-то это отражалось на военной карьере или не отражалось? Все-таки, ведь, достаточно долго, да, пять лет люди служили в Германии. Вот какие-то, может быть, Вам известны случаи?

Р.: Я Вам скажу так, что, ну мы молодые все были, естественно, да, двадцать один год, когда я приехал в Германию. Гаштет. Из части выходишь, это где-то, ну метров двести – сто пятьдесят, гаштет один, гаштет другой, много очень. Вот в Намбурге, например, гаштет. Гаштетчику, мы трое ходили, мы всегда оставляли пятьдесят пфеннигов. Все, как только мы приходим, для нас всегда есть места, для нас всегда есть холодное пиво, ни вот отсюда, вот со стойки, а где-то там из…, не знаю, из подвала, из холодильника и так далее. Точно также, там же недалеко местечко называлось «Вишневый сад». Ровная такая площадка, вишня цветет, да, особенно весной, когда… Вишневый сад и как замок небольшой, да. Это все на горе. Сразу за этим замком – отвесная стена вниз, обрыв такой и там внизу где-то далеко дорога идет. Ограждение, правда, сделано, чтоб кто-то не свалился случайно туда. Так вот в этом замке тоже гаштет, по классу, конечно, повыше, чем… так. Э-э там для нас всегда – вино доставалось самое лучшее и самое холодненькое из подвала. Мы всегда приходили, вот я с женой там был, с товарищами, то есть, как я уже говорил, лучшие друзья гаштетчика. Кстати говоря, вот один раз мне… Получилось так, выходной какой-то был, еще что-то, я не помню, уже. С ребятами пошли пивка попить. Приходим, бац, а гаштет закрыт. Какой-то семейный праздник у гаштетчика. Ну, мы разочарованы… не повезло. Только хотели… и он увидел нас. Но мы же лучшие друзья! Он нас, в первый раз я присутствовал на такой неофициальной вечеринке, если так можно сказать.

И.: Семейной?

Р.: Она выходила за рамки семейной, потому что там очень много было гостей. Представляете, вот как эта комната (показывает рукой), вот, раз, столы стоят и еще примерно столько же буквой «г», вот так вот. И по обе стороны сидят люди, немцы, немки и так далее. Причем мне было интересно. Я впервые столкнулся, когда муж и жена на этом празднике сидят, он – там, а она – тут. Они отдыхают друг от друга. Это у них так называлось. Они умеют отдыхать, кстати говоря, игры разные, танцы, там, с разбиванием шаров, там, и так далее. Там очень много таких интересных вещей. Я скажу, что достаточно, ну, может быть, просто, что ли, смотрят на проблему взаимоотношения полов. Может быть это под воздействием выпитого было на этом празднике, я не знаю. Там проблем таких не возникало. Что касается холостяков, то я знаю, вот, это было тоже в Намбурге. Но это в другом уже… в самом городе. Двухэтажный гаштет. А так, как всегда лучшие друзья… Ну, это, конечно, публиковать не надо, я думаю, не имеет смысла. Приходишь, садишься, заказываешь пива, но это для проверенных клиентов. Он подходит, заказ принимает и показывает, вот, фотографии, да, типа карт. А там изображены девушки. На втором этаже в этом же здании, пожалуйста, иди, там, он тебе скажет: «Айн, цвай, драй или фир».

И.: Номер комнаты?

Р.: Да. Ключ такой, бамбуковый такой. Там тебя ждут. Там стол накрыт.

И.: Но, а кто-то, может быть, семью рассчитывал создать с немецкой женщиной?

Р.: Может и рассчитывал, мне такие случаи, просто, не известны. Я не слышал о таких вещах. И, видимо, это было не так легко сделать. А вот (показывает фотографию) то же у немцев. Это из той же…

И.: А из немецкой кухни, что можно здесь о чем сказать?

Р.: Да, я Вам говорил, что на вечерах дружбы… Кстати, надо сказать вот еще о чем, не в обиду, конечно, немцам сказано будет, но на халяву выпить они тоже были горазды. Вот так придешь в гаштет, да, он закажет себе бокал пива и будет с этим бокалом пива сидеть целый вечер. Но, если ты ему предложишь, он никогда не откажется. Никогда не откажется и, как говорят по-русски, может до поросячьего вида набраться. Конечно, это редко бывало, но это проявлялось, часто было видно на вот этих вечерах германо-советской дружбы, когда стол накрыт, банкет за чужой счет. Они не отказывали себе. Причем не отказывали себе ни мужчины, ни женщины. Достаточно легко было общаться с женщинами в этот период времени.

И.: То есть они были более раскованы, чем наши женщины?

Р.: Да, мораль у них была немножко не так сурова, если так можно выразиться. Это было нормальное явление. Машина идет, ну, извините за выражение, может остановиться, выйти справить нужду тут же прямо вот на обочине. Это для них нормально, это же потребность физиологическая. Какие проблемы? То, что кто-то проедет, ну проезжайте. Для нас это дико, а для них это нормальное явление, так что… Это (показывает фотографии) тоже на учениях. Это тоже на учениях на полигоне. Что-то я злой вышел, «цэу» даю.

И.: Ну, и, наверное, будем, так сказать закругляться, идти к концу. Вот, давайте, знаете еще…

Р.: Ну, вот фотографии всякие разные…

И.: Хорошо, но их нужно комментировать, если, вот, о чем-то говорить.

Р.: А, ладно, тогда не будем. О боевой подготовке уже говорили.

И.: Я вот о чем хотел Вас спросить, Вы пять лет, да, пять лет, как говорится, строго по сроку отслужили и потом поехали служить в Советский Союз, да?

Р.: Да, по замене я поехал в Советский Союз. Причем получилось так, когда там заранее штаб дивизии запрашивает, куда бы я хотел замениться, как на грех, когда пришло, вот этот последовал звонок из штаба дивизии, я находился на полигоне. Наша связь советская, да она и сейчас никакая. Дозвониться туда было невозможно, поэтому наши отцы-командиры в полку решили, а откуда он родом, а, видимо, данные надо было срочно подавать, да с Урала, да вот пусть едет на Урал. Да и записали меня в Уральский военный округ по замене. Я и приехал в 75-м году в славный город Свердловск, ныне Екатеринбург, прибыл в штаб округа, и мне сказали, где служить хочешь, выбирай. Вот два места есть, одно место – Чебаркуль, но туда трудно попасть, мне говорили, и есть, это, Елань. Я говорю, да мне без разницы. Я был без понятия, что такое Елань, что такое Чебаркуль, я не знал и не мог в тот период времени оценить, где лучше, где хуже. «А-а, – кадровик обрадовался, – давай в Елань!». Ну, я думаю: «Ну, все, сбагрил меня куда-то не туда». Вот приехал в Елань, это в сторону Тюмени, недалеко от Свердловска, наверное, часа два – три.

И.: И стали Вы продолжать свою службу, да?

Р.: И стал продолжать службу. Потом поступил в Академию, военно-политическую имени Ленина на факультет педагогический. Это был, как Вам сказать, слово выскочило, непросто было попасть, ну элитный факультет педагогический, не общевойсковой, чтобы снова служить где-то в войсках, бегать, прыгать. Это уже педагогов готовили. Вот я поступил на педфак, а не на дурфак, как говорили в наших кругах. Закончил его и после окончания попал служить преподавателем в автомобильное училище. Причем тоже у меня был выбор, меня хотели забрать в штаб округа. Но я нашел причину отговориться и… Они говорят, ну давай в Свердловское политучилище. Да, нет, говорю, далеко ездить, а я служил в Чебаркуле. Далеко, с пересадкой, во-первых, нужно было ехать и достаточно по времени. Я говорю, в Челябинск, либо в танковое, либо в автомобильное. Ну, это был разговор вечером. Утром мне позвонили, сказали: «Готовь документы на автомобильное». Все, я попал в автомобильное училище. Вот там я в автомобильном училище был преподавателем, старшим преподавателем, военным, потом – заместителем начальника кафедры, потом – начальником кафедры. Прослужил 33 года я в армии, без двух месяцев, и в положенное время уволился.

И.: Когда? В каком году?

Р.: Я уволился в 99-м году полковником. Остался в училище, гражданским уже, старшим преподавателем, и работал до… вплоть до расформирования училища.

И.: А вот, возвращаясь к Германии, Вы часто вспоминаете свою службу и вот, скажем, на фоне Вашей военной карьеры?

Р.: Самые светлые чувства испытываю не только я, но и моя супруга. Вот тот период времени запомнился нам как наши лучшие годы или одни из лучших годов нашей жизни. И я не знаю даже под воздействием чего? Ну, во-первых, тот период времени, в отличие от нынешнего времени, на первом месте была потребность в удовлетворенности тем, чем ты занимаешься. Оплата, материальное, это было на втором, это важно было, но это было не главное. На первом месте, все-таки, стояло то, чем ты занимаешься, удовлетворенность от работы. А там этого было в изобилии. Не приходилось отрываться на какие-то работы, не связанные с боевой подготовкой, Боевая подготовка день и ночь шла. И это как-то, вот, радовало, радовало. Конечно, двойной оклад, все прочее… Во-первых, там и все можно было купить. Так, скажем, недостатка в чем-то у нас не было, просто не было. Может быть, это по молодости еще. Мы молодые были. Особо, так сказать, не обремененные, вот, разной этой… вещами. Веселые компании. А компании у нас были веселые там. Дружно очень жили. Я говорю, ни одного праздника не проходило, чтоб мы не встречали. Причем у каждого дети же появились, да. Мы по очереди… Вот, в кафе праздновали, танцы, там, и так далее, да. Всей компанией там танцуем. По очереди мужики бегают, и раз – ухо к дверям, плачет – не плачет. Прибежал туда: «Там твоя плачет!» (смеется). Все – вжик. Вот так, по очереди… И я скажу, что дружба, взаимовыручка, как-то, вот, помогала. И это до сих пор не забывается. Поэтому я еще раз говорю… А здесь разобщенность, здесь каждый сам по себе. Очень мало вот таких, вот тоже, что там. Но может быть и то, что еще за границей. Вот, это вот спаянность какая-то, ответственность друг за друга. Может быть, еще и это. Мы очень дружно жили, еще раз повторяю. Поэтому, вот, самые светлые впечатления от службы.

И.: Хотели бы Вы там побывать?

Р.: Еще?

И.: Да, вот сейчас съездить, может быть, по местам молодости.

Р.: Вы знаете, э-э, когда я прочитал вот этот, один их этих вопросов, да, связанных… хотел бы я побывать… С одной стороны вроде да, и тут же задаешь себе вопрос, а что ты там увидишь. Ведь то, что ты там видел, что было, теперь этого уже нет, уже нет. И возникает сразу вопрос, а какой смысл, никакого смысла. А просто так поехать, Вы знаете, что Германия демократическая была, что Федеративная Германия, Вы знаете, по духу-то они близки были. Вот, по порядку, по правилам поведения, по насыщенности магазинов, там, и прочее, примерно одинаково было. Я вон с полигона добирался, как-то мне приходилось, в часть меня срочно вызвали, а машины, как на грех не было. Мне командир батальона говорит, ну выйди, говорит, на шоссе, проголосуй, пусть тебя немцы докинут (смеется). Я вышел, руку поднял. Тут же остановился Мерседес. Из Западной Германии женщина за рулем. Впервые я тогда прокатился на иномарке. Что меня очень приятно поразило. Потому что сел, как утонул, плавно и быстро домчался. Так, что я не знаю, хотел бы я снова или нет. Особого чувства, скажем так, чтоб поехать специально, ну нет. Если б кто-то был там знакомый и так далее, да, конечно. А увидеть то, что я и так знаю, ну… Вот такой дал бы я ответ.

И.: Спасибо большое за Ваши воспоминания!

Интервью транскрибировано 30 мая 2011 г. /Е.В. Волков/

С текстом интервью полностью согласен /В.П. Шутов/