Дворяшина Юлия Станиславовна

Интервью провел: Бабкин Александр Александрович

Интервью проведено: 14.05.2011

Интервью транскрибировано: 16.05.2011

Name Play
Dvoryashina Yu. S.

Дворяшина Ю. С.

Исследователь: Преставьтесь, пожалуйста, как Вас зовут?

Респондент: Меня зовут Дворяшина Юлия Станиславовна. Я заместитель декана химического факультета и доцент кафедры «Аналитическая химия».

Исследователь: Когда и где Вы родились?

Респондент: Родилась я в Челябинске в 1968 году.

Исследователь: Кем были Ваши родители, их социальное происхождение, образование?

Респондент: Мама у меня закончила тогда ещ? ЧПИ по специальности «Инженер-металлург», отец закончил Уральский политехнический институт по специальности «Инженер-теплотехник» и приехал в Челябинск по распределению. Родители отца были сосланы в Сибирь – бабушка из Еманжелинска, дедушка из Тамбовской области со своими семьями, которые тогда ещ? были небольшими. Отец у меня родился в Сибири под Ханты-Мансийском. Родители мамы попали в Челябинск во время Отечественной войны с эвакуацией из-под Харькова. Дед работал на ЧМЗ инженером-электриком, бабушка не работала, у не? было четверо детей. Бабушка была немкой, и как-то старались не афишировать такое е? происхождение во время войны.

Исследователь: У Вас есть братья и сестры? Кто они?

Респондент: У меня есть младший брат, у нас с ним разница десять лет, он закончил архитектурно-строительный факультет по специальности «Промышленное и гражданское строительство» ЧГТУ.

Исследователь: Где Вы учились? В какой школе?

Респондент: Я училась на ЧМЗ в школе № 92. Это была специализированная школа с химическим уклоном. В этой школе был замечательный учитель Юрий Густавович. В школе был создан химический музей, наша школа одна из немногих занимала какое-то место на ВДНХ. Как раз когда мы начали учить химию, Юрий Густавович Цицер уже умер, но традиция химической школы осталась.

Исследователь: Вы продолжали сво? образование после школы или нет?

Респондент: Да, я сразу поступила в институт. У нас был достаточно сильный класс, мы поехали поступать втроем тогда ещ? в Ленинград, поступили мы вдвоем, одна девочка у нас не поступила. Это был Ленинградский технологический институт, т.е. непосредственно химический вуз. После такой сильной химической школы, поэтому поступили в институт без труда. Как раз в эти годы поступали по эксперименту – если имели медаль, то сдавали один экзамен, если были четверки в аттестате, то сдавали два экзамена и собеседование. Так как у нас были четверки по физкультуре, то мы сдавали два экзамена – математику и сочинение. Набираешь девять баллов – поступаешь в институт. Проблем с общежитием тогда не было, т.е. мы приехали поступать – нас сразу обеспечили общежитием и, уезжая домой, мы знали, что у нас будет общежитие. Общежитие давали всем, не так как сейчас. Я просто сейчас сама распределяю общежития и знаю, что уже не так все легко.

Исследователь: Какие порядки существовали в учебном заведении, где Вы учились? За долги отчисляли сразу?

Респондент: Не было такого, что бы кто-то тянулся с долгами за младший курс на старших курсах. Я такого не припомню. У нас тоже была достаточно сильная группа, потому что факультет физико-химический, там тоже просто так не поучишься. Специальность была не просто «химия», как у нас сейчас здесь, а квалификация у нас по диплому «химик-инженер-технолог», т.е. там и сопромат, и термех, и черчение – все это было. Поэтому сказать, что там учились совсем люди такие, мало знающие, нет, такого не было. По-моему, у нас группа, в принципе, дошла до последнего года в полном составе за исключением естественных потерь, таких как уход в армию. Раньше после первого курса всегда забирали мальчиков в армию и соответственно к нам на второй курс приходили новенькие, свеженькие, те, кто восстановились после армии. Ну, у кого были по состоянию здоровья какие-то проблемы, их не забирали, но в основном большинство наших мальчиков с первого курса ушло в армию.

Исследователь: А военной кафедры там не было?

Респондент: Может военная кафедра и была, но я не помню. Но наших в армию забирали.

Исследователь: Вы во время учебы жили в общежитие?

Респондент: Да. Я жила в общежитии. Сначала у нас общежитие было достаточно далеко. Сам университет находится на станции метро «Технологический институт». Одно общежитие было очень далеко – нужно было ехать до конечной станции метро, потом ещ? полчаса на автобусе, там в основном жили первый и второй курсы, с третьего курса переселяли в общежитие, которое ближе к университету, где-то две станции на метро, это по меркам большого города очень мало. В общежитии жили сначала вдвоем, втроем в комнате, неплохие общежития. Те общежития, которые находились далеко – это новостройки, там все новенькое, хорошенькое, в тех, что были в центре – это коридорная система, но, в общем-то атмосфера такая царила хорошая.

Исследователь: Что Вам больше всего запомнилось в общежитии?

Респондент: Как-то трудно сказать, что запомнилось так больше всего. Студенческая жизнь она такая разнообразная. Сейчас она вспоминается только одним хорошим. Веселые праздники очень были в общежитии всегда, взаимовыручка. У меня в Питере есть родственники – брат отца, они далековато от нас жили, там у меня сестра немного старше меня. Так е? мама, когда я сессию сдавала лучше, всегда говорила: «Ну тебе же легче учиться, ты же в общежитии, там пошел, у кого-нибудь конспекты взял». На что мы всегда говорили: «Да, но зато здесь никто не сходит за тебя в магазин». Опять же масса соблазнов. Когда завтра сдавать экзамен, ты встаешь и занимаешься с утра делами и садишься долго пить чай, и все рассказывают друг другу истории, которые все знают и все радостно слушают, потому что никому неохота садиться за учебники. Средняя стипендия по стране была сорок рублей. У нас в университете стипендия была пятьдесят пять рублей, потому что там были некоторые военные закрытые кафедры, т.е. производство всяких веществ и т.д. А повышенная стипендия была шестьдесят восемь рублей с четверкой, а семьдесят два на одни пятерки. А билет на самолет до Челябинска студенческий стоил двадцать девять рублей, а общий – сорок один рубль. На стипендию можно было позволить себе запросто улететь в Челябинск, поездом я практически не ездила. В самолет я садилась как в автобус.

Исследователь: А раньше стипендию студенту можно было прожить?

Респондент: Можно было прожить. Если стипендия была у меня шестьдесят восемь – семьдесят два рубля, а минимальная зарплата была где-то девяносто рублей. Транспорт пять копеек, что метро, что троллейбус, автобус. Большой комплексный обед даже с пирожным стоил один рубль. Когда перед стипендией, или родители денег не пришлют, пошаришь по карманам, найдешь два рубля – это уже большие деньги. На два рубля даже можно было в кафе сходить. Нельзя было позволить себе телевизор, хотя развита была система проката, в общежитии были и телевизор, и холодильник, но не в личном пользовании. А вот куда-то поехать, путевки от профкома, это все было очень дешево. На восемь рублей мы ездили в Пушкинские горы на три дня на 8 марта, любой студент мог себе это позволить.

Исследователь: Что можете сказать о Ваших преподавателях, об их квалификации?

Респондент: Лекции у нас читали только остепененные преподаватели – либо доцент, либо профессор, а лабораторные и практические занятия могли вести и старшие преподаватели. Это же вуз центральный, это все-таки Санкт-Петербург, вуз достаточно серьезный, технологический университет всегда был таким, в нем и Менделеев в свое время работал. Преподаватели были очень квалифицированные, тем более кафедра у нас была тоже немножко закрытая, поэтому лучше было и снабжение самой кафедры оборудованием, поскольку контакт был с военными заводами, работали на оборону, поэтому кафедра была очень сильной. У нас была производственная практика, мы на месяц уезжали в г. Дзержинск Нижегородской области. Ходили на завод, все смотрели. Преподаватели с кафедры приезжали нас курировать, давать задания на курсовой. Полигон у нас был под Питером, по осени ездили, проводили испытания. Кафедра сама по себе очень сильная. Много ученых с мировым именем. На кафедре кроме преподавателей был еще большой инженерный состав, который занятий со студентами не вел, а занимался разработками, связями с предприятиями, хозтемами, защищались. Становились младшими или старшими научными сотрудниками. Научная работа на кафедре велась большая.

Исследователь: Расскажите о Ваших сокурсниках? Кто они были?

Респондент: Много было из Челябинска и из наших «закрытых городов» – Трехгорный, Озерск. Вуз направленность имел оборонную, потому были «направленцы», у них были льготы при поступлении, стипендию им оплачивало предприятие, которое их посылало. В основном жили все в общежитии, с кем мы там общались, остались друзьями на всю жизнь. Студенческие годы – это уже не детство, как в школе, еще невзрослый, нет груза забот. Это самый хороший период жизни. Были у нас и питерцы, с Украины были.

Исследователь: Чем занимались активисты комсомола и Коммунистической партии в Вашем учебном заведении?

Респондент: Я не была ни комсоргом, ни профоргом. Так как в школе я была и председателем совета отряда и комсоргом, то в институте я решила отойти от активной жизни в комсомоле. Была комсомольская организация, которая занималась организационными мероприятиями. Это был 1986 год, уже пошла перестройка. Перед первым курсом ездили в колхоз. Были в колхозе под Питером, там достаточно красивые места, какая-то дворянская усадьба с парком. Нам не повезло с погодой. Осень была ужасная. Сначала собирали картошку на комбайне, потом собирали вручную, в конце вообще из-под снега. За колхоз нам заплатили порядка ста рублей. Это хорошая сумма по тем временам – две стипендии, четыре раза слетать на самолете.

Активисты комсомола в то время устраивали какие-то мероприятия, но все уже пошло на спад, т.к. это были уже перестроечные годы. Как нам тогда казалось, что они очень хорошо не забывали о себе. При распределении путевок – лучшие путевки им. Были и такие люди, которые специально вступали в партию, чтобы их не отчислили из института. В нашей группе не было ни одного члена партии, а вообще это давало льготы при обучении, карьерном росте.

Исследователь: Какие интересные случаи из Вашей студенческой жизни Вы можете вспомнить? Самое большое достижение? Самый большой провал?

Респондент: Трудно сказать, с позиции сегодняшних лет все вспоминается как одно сплошное достижение. Училась я хорошо, по учебе проблем не было. Сейчас смотрю на сегодняшних студентов, мне вообще иногда странно. Мне кажется, наши троечники были бы сейчас отличниками. Когда я поехала в институт мама мне сказала, чтобы я старалась и у меня была стипендия. Хотя я хорошо училась – первой сессии я откровенно боялась. Первый курс всегда сложный, так как большой набор предметов. Каждый преподаватель считает, что его предмет надо знать обязательно, и поэтому человек на первом курсе в такой еще растерянности пока. А на старших курсах он приходит на свою выпускающую кафедру, там предметы по специальности, все его знают. Относятся к нему совсем по-другому, не как к «зеленому» человеку. А так много было всего интересного. Когда были на практике в Дзержинске, жили в переделанном из детского садика общежитии со студентами аналогичной специальности из Москвы. Очень сильно с ними подружились. Ходили с ними в поход. В Дзержинске протекает речка Ока, пошли в поход, пришли: так все весело, река сверкает, корабли плывут, музыка играет, мы купались. А утром встали, пошли умываться на эту Оку – боже мой, что там бежит! Ну, если двенадцать химзаводов в городе, надо думать. Много было всяких случаев. Просто замечательных было пять с половиной лет.

Исследователь: Когда Вы в первый раз узнали о существовании в нашем городе (ЧПИ, ЧГТУ, ЮУрГУ)?

Респондент: О существовании ЧПИ я знала всегда, так как с ЧМЗ ходил пятнадцатый автобус до ЧПИ.

Исследователь: Когда Вы первый раз пришли в ЮУрГУ?

Респондент: Со школой нас возили в восьмом классе на экскурсию на кафедру «Общей химии», на которую я потом пришла работать. И заходили мы через восточное крыло, мимо кафедры «Литейное производство», на которой я защищала диссертацию. Единственное, что нам запомнилось из этой экскурсии, так это очень вкусные пирожки с картошкой, которые продавались у центрального входа. Это я первый раз была в ЧПИ. В 1992 году было очень сложное время. То путч был в Москве, мне надо возвращаться с каникул в Питер, а там танки, конечно, никакого распределения не было, так я оказалась в Челябинске. Тогда я смутно представляла, в какой стороне находится ЧПИ. Вообще, где это и что это за город, я так хорошо знаю Питер и так плохо знаю Челябинск. С распределением было трудно, и меня пригласили на работу в ЧПИ на кафедру «Общей химии», куда нас водили на экскурсию.

Исследователь: На какой кафедре, и в какой должности Вы начали работать?

Респондент: Пришла работать старшим лаборантом на кафедру «Общей химии». На следующий год поступила в аспирантуру. В аспирантуре я не доучилась очно, потому что у нас ушла женщина на пенсию и меня взяли на должность старшего преподавателя. Уже потом, впоследствии, когда защитилась, стала доцентом. Из нашей кафедры «Общей химии» образовался химический факультет. На базе трех кафедр – «Общей химии», «Физической химии» и «Экологии и природопользования» со строительного факультета.

Исследователь: Какую заработную плату Вы получали в первые месяцы своей работы?

Респондент: Трудно оценить уровень зарплаты. Тогда она росла постоянно. Начиналась она рублей с девятисот, потом две тысячи, потом дошла до миллионов. Помню, когда я пошла в отпуск у меня отпускные были две тысячи. А на «Мечеле» тогда стали выпускать телевизоры «Тошиба-Мечел» и он стоил двадцать девять тысяч. Сейчас как-то не сравнить, так как техника стала дешевле, а зарплата по-другому оценивается.

Исследователь: Где и как проходили занятия?

Респондент: Тогда занятия по общей химии вели у студентов первого курса всех факультетов. Я вела у студентов строительного факультета, приборостроительного факультета. Группы тогда были меньше, человек пятнадцать, тогда же не было контрактников. Успеваемость была гораздо выше, хочу я сразу сказать, потому что на ПС факультете тройка была редкостью по химии, на строительном – тем более. Я начинала с «пс-ников», и действительно, тройка была редкостью. Была разработана система получения зачета автоматом. Получает, например, человек по результатам всех контрольных 3,75 и он получает зачет автоматом. И было редко, чтобы к зачетной недели у меня остались люди, не получившие зачет. А потом как- то постепенно-постепенно это перешло в совсем другую сторону, что редко кто получал зачет автоматом, потому что, видимо, в школе химия, физика и математика стала по-другому преподаваться. Работать в чем-то было гораздо легче, и ребята были сильнее подготовлены, и группы были по пятнадцать человек, это не двадцать пять и не тридцать человек, как это сейчас бывает. Тогда мы делили группы на подгруппы, на практические занятия, аудиторный фонд был больше. Это ведь сейчас у нас много специальностей, много студентов. Аудиторный фонд не позволяет нам проводить таким образом занятия. И кафедра тогда у нас была очень сильной. Обычно для химических кафедр редкость, что на кафедре есть мужчины, а еще реже, когда их много. А когда я пришла на кафедру, у нас соотношение было пятьдесят на пятьдесят. Все мужчины, которые у нас работали на кафедре, по защите диссертации были литейщики. Они защищались по технологии литейного производства. Там тоже очень много химии – связующие композиции и т.д. И на кафедре была даже специальная отраслевая научно-исследовательская лаборатория «Технология литейных процессов», где проводились исследования. Аспирантов очень много было, защит много было диссертаций. Был у нас такой замечательный заведующий кафедрой Иткис, Зиновий Яковлевич, потом он уехал в Израиль по семейным обстоятельствам, сейчас он там преподает. Мы в основном занимались в главном корпусе. Наша кафедра находилась

Исследователь: Где была Ваша кафедра, и в каких корпусах проходили занятия?

Респондент: Мы в основном занимались в главном корпусе. Наша кафедра находилась в главном корпусе на четвертом этаже. И занятия проводились там же. У нас было две больших лекционных аудитории, четыре лаборатории 410, 412, 425, и 419. Так как я работала сначала лаборантом, я открывала эти лаборатории, готовила занятия. Иногда ставили нам занятия и в других корпусах, лекции например. Кафедра находилась в аудитории 413, заведующий у нас был в 427 лаборатории, для лаборантов была специальная препараторская, где готовятся растворы. У нас был хороший коллектив, хорошие были праздники. Коллектив был довольно дружный. На кафедре все праздники отмечались очень весело. Тогда уже не было демонстраций, как раньше, которые очень сплачивали коллектив.

Исследователь: Как были одеты Вы?

Респондент: В принципе тогда уже стала одежда появляться. Если бы Вы спросили, как я была одета, когда я поступила в институт? Сейчас смотришь на эти фотографии, так просто смешно. В основном все приезжие фотографировались на Дворцовой площади, фотографировались и мы. Если посмотреть на эти фотографии, то сейчас бы девочки-первокурсницы так бы не пошли, они бы просто спрятались где-то у сарая и не пошли фотографироваться.

Исследователь: Как были одеты студенты?

Респондент: Как всегда были одеты. Может, не было таких вольностей в одежде, как сейчас некоторые. Это не так давно принят официальный стиль одежды в университете. А то были случаи, что в шортах и шлепанцах приходили на консультации по диплому.

Исследователь: Где Вы завтракали, обедали, ужинали?

Респондент: Завтракали дома. Приезжаешь на работу к 8-00 часам, а к 9-00 уже очень хочется есть. Потом когда все сделаешь, всех посадишь на занятия, пьешь чай на кафедре. Это такая традиция кафедеральная, не только на нашей кафедре, у всех была.

Исследователь: Сколько мог стоить «поход в столовую»?

Респондент: Честно говоря, не помню. Я даже не помню свою зарплату. Наша столовая всегда была для нас доступна. Это не какой-то эксклюзив.

Исследователь: Сколько занятий в день Вы обычно проводили?

Респондент: Нагрузка преподавателя как всегда была примерно часов 750 в год для доцента, 900 часов – для старшего преподавателя. Эта нагрузка никогда не менялась. Это получалось, допустим, две-три пары в день. Если у нас были студенты-заочники, то когда они приезжали на сессию, то получалось шесть пар в день. Но это бывало редко. В то время было меньше студентов, меньше было неуспевающих студентов, поэтому не было речи о дополнительных образовательных услугах. Такого понятия не существовало. Если нужны были кому-то консультации, преподаватель имел возможность провести их абсолютно безвозмездно, даром. Не было необходимости в таком большом количестве консультаций. Нагрузка была не настолько большой. Как и сейчас у нас есть вторая половина дня, когда мы должны писать пособия, различную учебно-методическую работу делать, и тогда она так же была. Нагрузка фактически не поменялась. В часах она поменялась в интенсивности своей, стали больше группы и стали студенты меньше успевать. И с другой стороны у них получились другие интересы. Сейчас все у них информатизировано, компьютеризировано, быстрый темп жизни.

Исследователь: Какие общественно-политические мероприятия проходили в институте в то время?

Респондент: В то время я не помню общих мероприятий, как раз попались такие годы, когда везде была какая-то тишина. Внутри кафедр, факультетов как-то жизнь еще теплилась. Был какой-то застойный период в общественной жизни. В стране как раз бурно все менялось и в связи с этим, а здесь решили немножко притормозить.

Исследователь: В каких мероприятиях участвовали лично Вы?

Респондент: Нет, в те годы я не помню. То, что у нас были научные конференции, была связь с Уральским политехническим институтом. Они к нам приезжали, мы к ним ездили. А вот общевузовских концертов или еще чего-то я не помню. В более поздний период все это уже было.

Исследователь: Вы были членом ВЛКСМ, КПСС? Когда и почему вступили в ряды этой организации?

Респондент: Я была октябренком, потом пионером, потом комсомольцем. В партию я не вступала. Не по каким-то там соображениям, не могу сказать были у меня соображения «за» или «против». На тот момент, когда я была и пионером и комсомольцем, я считала это очень большим достижением. Помню, когда меня приняли в пионеры, а это было осенью 1978 года, почему я помню, потому что у меня родился брат. И когда мы шли к маме в роддом, было холодно, а я шла в расстегнутом пальто, чтобы все видели мой красный галстук. Я искренне считала, что мы живем в самой хорошей стране, что все у нас так замечательно. И, в общем, так оно и было в чем-то. Идеология все равно должна людей поддерживать. Всегда были фильмы про металлургические заводы – «Весна на Заречной улице» и т.д. Если профессия сталевара достаточно тяжелая и вредная, но она всегда хорошо оплачивалась, и поднимался престиж этой профессии на уровне государства. У людей должно быть в самосознании, что если они делают тяжелую работу, то они должны знать, что они делают важную работу и получают за это деньги, а не просто так – второй сорт, который не устроился в банке экономистом, юристом и т.д.

Исследователь: Кто возглавлял комсомольскую или партийную организацию у Вас на кафедре, на факультете, в вузе?

Респондент: Как раз это был 1992 год, когда уже и СССР развалился к тому времени, кто-то уходил из партии, и сама партия перестала, как таковая, существовать. Как раз сюда я попала в тот момент, когда в принципе вообще ничего уже не было. Про общественно-политическую жизнь сказать я ничего не могу. До этого она наверняка была здесь бурной, но к моменту моего прихода она уже закончилась. А потом у нас началась совсем другая эпоха, и уже здесь об этом говорить рано.

Исследователь: Какую роль занимал спорт в Вашей жизни? А в жизни института? В каких спортивных соревнованиях Вы участвовали? Какие награды получали? Как проходила процедура награждения?

Респондент: Спорт в ЮУрГУ всегда поддерживался на всех факультетах и в том числе на кафедрах. И студенты-спортсмены постоянно получали какие-то льготы всегда и во всех вузах. И у нас, когда я училась, были и специальные путевки для спортсменов в спортивные лагеря. Фитнес-клубов не было, как сейчас, но всегда существовала аэробика, которой желающие могли позаниматься. Тогда еще не было у нас такого шикарного спортивного комплекса, пользовались услугами бассейна «Полет» в лесу. Всегда были в ЮУрГУ и футбольные команды, между факультетами проходили соревнования. Спорт всегда здесь хорошо развивался. Сама я дальше аэробики никуда не ходила. Сейчас я с удовольствием хожу в наш учебно-спортивный комплекс в бассейн, мне нравится, хороший комплекс.

Исследователь: Каким образом была организована научная работа на Вашей кафедре?

Респондент: Да, у нас была отраслевая научно-исследовательская лаборатория «Технология литейных процессов». Руководил ей доктор технических наук профессор, ученый с мировым именем Васин, Юрий Петрович и тот же Иткис, Зиновий Яковлевич, который был у нас заведующий, это был его ученик. В то время достаточно много было аспирантов, научных сотрудников, тех, кто защитил диссертации как раз по технологии литейных процессов. Это противопригарные покрытия, жидкое стекло. У Юрия Петровича было очень много учеников, очень много тех, кто защитил диссертации под его руководством, естественно, кандидатские, докторские человек защищает уже сам. В тот момент наука на кафедре была очень сильно развита.

Исследователь: Какое участие Вы в ней принимали?

Респондент: Да, принимала. Я и пошла в аспирантуру к Иткису, Зиновию Яковлевичу. Я по специальности органик немножко, это были органические соединения, которые применяются в качестве модифицирующих добавок к жидкому стеклу. Смысл заключался в том, чтобы форма была более прочной до того, как залили металл, а после того, как металл остыл, было легко ее разбить, не повредив форму. Это как раз были те работы, которыми кафедра занималась под руководством Юрия Петровича. В основном у нас все мужчины были литейщиками и занимались этими процессами.

Исследователь: Когда Вы приняли решение выполнить диссертационное исследование?

Респондент: Если работать в вузе – защищать диссертацию жизненная необходимость. Раньше на производствах люди защищали диссертации, но просто сейчас они за это ничего не получают, им ничего не доплачивается и, естественно, этот процесс идет в меньшей степени. В вузе лекции читает только преподаватель, имеющий степень, как минимум – кандидат наук, в лучшем случае доктор наук, соответственно доцент или профессор. Поэтому, если человек решает оставаться работать в университете, вопрос защищать или не защищать диссертацию обычно не стоит. Если есть такая возможность, если есть потенциал, то это нужно делать обязательно. Иначе нет смысла, особенно в зарплате.

Исследователь: Кто помогал Вам выбрать и сформулировать тему?

Респондент: Поскольку я сама химик и на кафедре существовала отраслевая лаборатория, т.е. велся какой-то ряд работ, я не могла, работая на кафедре к этим работам не подключиться. И меня подключали сознательно, понимали, что человек, закончивший столичный практически вуз, не может всю жизнь работать старшим лаборантом. Меня сознательно подключали каким-то работам, заинтересовывали процессом. Естественно у меня появились какие-то свои интересы. Здесь действительно могу я сказать, что Иткис, Зиновий Яковлевич, Васин, Юрий Петрович, замечательный преподаватель Крюкова, Ида Васильевна, она сейчас на пенсии, Сидоренкова Людмила Александровна, она работает на кафедре «Неорганическая химия», Животовская, Галина Петровна, она в этом году умерла, она была зав.кафедрой «Неорганическая химия», в общем, они как раз мне помогли в работе. Это же не очень простое дело защитить диссертацию, особенно в таких науках технических, где должно быть обязательно практическое применение работы. Коллектив на кафедре всячески всегда поддерживал тех, кто делал работу, собирался защищаться, будь то докторская, будь то кандидатская диссертация. Создавались определенные условия. Это всегда идет и на уровне университета и рамках кафедры – где-то помочь с расписанием, где-то заменить, где-то подстраховать, если человек уезжает на конференцию. Это всегда обязательно было.

Исследователь: Как отнеслись Ваши друзья и знакомые к Вашему решению заниматься наукой?

Респондент: Спокойно. Если уже человек решил работать преподавателем, это та необходимая ступенька, без которой он не сможет полноценно свою деятельность осуществлять.

Исследователь: В каких библиотеках, архивах, лабораториях Вам приходилось работать?

Респондент: Тогда еще не было такой мировой паутины, как интернет, естественно. Приходилось работать в библиотеках. Это наша библиотека ЮУрГУ в основном, потому что у нас очень хорошая библиотека, тогда еще не было электронного каталога, который есть сейчас, это было не так все просто. Наша публичная библиотека. Поскольку у меня родители работали на МЕЧЕЛе, у меня всегда был доступ в техническую библиотеку Металлургического района. Естественно на кафедре была своя библиотека, т.е. у всех наших профессоров были свои большие такие библиотечные полки, где можно было при желании найти все, что угодно.

Исследователь: Где и когда состоялась защита диссертации?

Респондент: Защита диссертации у меня состоялась здесь в 2000 году в совете нашего университета. Ездили мы до этого в Екатеринбург, оппоненты у меня были из Уральского политехнического института. А защита сама состоялась здесь в стенах родного вуза.

Исследователь: Что изменилось для Вас после защиты в плане организации научной и преподавательской деятельности?

Респондент: Конечно, изменилось. Во-первых, это же ступенька не только в социальном положении, а именно это переход на другой качественный уровень, потому что за время подготовки диссертации человек очень много литературы перебирает, какие-то делает выводы, какие-то эксперименты. Это уже какой-то скачок. Это как вы сейчас, закончите университет, получите качественный скачок, то же самое и здесь. В плане моего положения на кафедре – я стала ученым секретарем кафедры, а практически заместителем заведующего, который несет большую бумажную работу – составляет расписания, протоколы ведет, документацию.

Исследователь: Как сложились Ваши отношения с научным руководителем после защиты диссертации?

Респондент: Мой научный руководитель, к сожалению, уехал в Израиль. Он был очень замечательным человеком, очень замечательным профессионалом. При нем на кафедре была очень хорошая атмосфера. Он умел поддерживать людей и в деловой атмосфере создавать хорошие условия для работы. Но он приезжает и нас туда зовет, но мы никак не соберемся.

Исследователь: В работе каких научных сообществ Вы принимали участие?

Респондент: Была научно-исследователькая лаборатория и поддерживали мы отношения с коллегами нашими в Екатеринбурге, Магнитогорске. Были совместные конференции литейщиков. В Москву как-то ездили. В Челябинской области очень много предприятий, где есть такие производства. Есть ассоциация литейщиков.

Исследователь: В каких городах проходили конференции, в которых Вы принимали участие?

Респондент: Мы ездили в основном на местные конференции, потому что страна тогда разделилась, тогда у нас было СНГ. Звали нас на конференцию в Киев, очень хотелось поехать, но не получилось.

Исследователь: Удалось ли Вам сохранить связи со своими научными коллегами в других вузах?

Респондент: Да. До сих пор мы общаемся с коллегами из Магнитогорска, из Уральского политехнического университета. Нас не так уж много, поэтому мы поддерживаем связь.

Исследователь: Как и где проходил Ваш отпуск?

Респондент: Долгое время мой отпуск проходил здесь. Сначала, когда я закончила университет и стала работать здесь, естественно, я каждый отпуск ездила в Питер. Потом ездили по Челябинской области, в Башкирию ездили. Потом когда у меня дочка подросла мы стали с ней ездить каждое лето на юг, на море, на поезде, потому, что самолет стал не так доступен. Хотя какой-то год мы полетели вместе на самолете туда и обратно, но на следующий год были какие-то катаклизмы с ценами, и опять стало не так доступно.

Исследователь: Какую сумму Вы могли потратить на отпуск в первые годы своей работы в вузе? А в более поздний период?

Респондент: Все отпускные потратить и могла. Наши зарплаты в последнее время и очень долгое время назад не оставляют возможности для накоплений. Я думаю, те машины, что стоят на площади перед ЮУрГУ, это в основном студенческие машины, не преподавательские. Химики, это не математики, но хотя бывает всякое. Ведь зарплата преподавателя сейчас очень сильно зависит от того, сколько контрактников учится на этой специальности. Деньги, поступающие от контрактных студентов, очень сложным образом делятся, но в т.ч. они приходят и на кафедру и распределяются на закупки оборудования, это есть фонд развития кафедры, и на зарплату преподавателям. И вот от того каков этот фонд, т.е. сколько контрактников на данной специальности, зависит, какая в ней бюджетная составляющая будет в зарплате преподавателя. Если на каких-то факультетах, допустим экономических и т.д., эта составляющая больше, то на таких факультетах, как мы, она, к сожаления, пока что меньше. Народ к нам не так сильно идет, хотя, я думаю, сейчас эта тенденция должна поменяться, потому что и выделяется больше бюджетных мест на наши специальности и посмотреть по службе занятости – потребность есть большая. Многие преподаватели работают в нескольких вузах. У нас есть много филиалов – в Аше, Златоусте и т.д. Я сама несколько лет отъездила в наш филиал в Ашу. Замечательные впечатления, хороший городок, хорошие студенты.

Исследователь: В отпуске Вы делали фотографии? Вы приносили эти фотографии на кафедру? А Ваши коллеги?

Респондент: Да. Делала и приносила. Все приносили и всем показывали, и хвастались, и любовались и восхищались. Если хороший коллектив, в него можно принести все. А если естественно отношения не сложились, то там не до отпускных фотографий.

Исследователь: Как часто Вы обсуждали с коллегами учебные вопросы? А бытовые проблемы? Политические события?

Респондент: Обязательно. У нас есть преподавательская или лаборантская. Это как раз то место, куда можно придти пожаловаться на студентов или, наоборот, похвалить, поговорить о семейных делах. Если на кафедре существует хороший коллектив, это всегда условие для хорошего функционирования кафедры во всех смыслах – и в научном, и в учебном и в любом.

Исследователь: Как относились в Вашем коллективе к тем, кто «подрабатывал» вне вузовской системы?

Респондент: Нормально относились. Это опять же зависит от того, какой коллектив. Во-первых, у нас не было никого, кто бы заработал на стороне какие-то бешеные деньги. Мы люди взрослые, не дети, все прекрасно понимаем, что зарплата оставляет всегда желать лучшего и если у человека появилась возможность где-то заработать – ради бога. Все где-то подрабатывали: кто-то ездил по филиалам, кто-то занимался репетиторством, кто-то в другом вузе на полставки что-то читал.

Исследователь: Вам приходилось обращаться в «студенческую поликлинику»?

Респондент: Честно говоря, я к ним не обращалась, они ко мне обращались, т.к. нужно проходить профосмотры.

Исследователь: Как к Вам относились врачи, другие сотрудники поликлиники?

Респондент: Нормально. Когда я была студентом, в студенческой поликлинике к нам относились хуже. Как-то я помню, я очень сильно кашляла в Питере, а физкультура у нас зимой была на лыжах. И лыжи эти были в Павловске. Я пришла и попросила освобождение от физкультуры. На что мне ответили, что физкультура абсолютно такой же предмет. Никого не могу выделить из нашей поликлиники. Знаю, что очень хороший там офтальмологический центр, поскольку я человек в очках, то для меня это важно.

Исследователь: Приходилось ли Вам выезжать вместе коллегами на сельхозработы. Для прочтения лекций и т.д.?

Респондент: К сожалению, на сельхозработы мы не выезжали, потому что к этому времени все уже закончилось. А для прочтения лекций в филиал в ту же Ашу мы ездили с одной сотрудницей нашей кафедры. Были там сотрудники с других кафедр. Тоже отчитаешь свои занятия, там небольшая гостиница или квартира, которую факультет снимает, там вместе обедали, ужинали. Смотрели город. Сотрудники филиала водили нас на экскурсию по городу, в горы. Очень хорошо нас там всегда принимали.

Исследователь: Как часто Вы видели руководителей вуза: ректора, проректоров, декана?

Респондент: Да, декана я сейчас практически вижу каждый день, поскольку я зам. декана. Ректора и проректора я видела достаточно часто в период когда мы занимались созданием факультета, открытием специальностей, подписанием документов. Вот хочу сказать, что наш ректорат меня очень устраивает, как он работает. В свое время я ездила в Москву, в бывший МХТИ, а сейчас он называется РХТУ, договаривались мы там о встрече с проектором. Ждала я его часа полтора. Никаких объявлений, никаких табличек, кто сидит, где сидит, какой секретарь, к кому обратиться. Наш ректорат по сравнению с этим работает как часы. Там всегда можно кого-то найти. Проректора можно найти с 8 часов, если не раньше и даже после 6 часов. У них рабочий день как раз не регламентирован.

Исследователь: Какими наградами Вы награждены за работу в вузе?

Респондент: Да, у меня есть именной значок за работу по созданию химического факультета. Факультет у нас совсем новый, он был создан в 2007 году. Первый набор у нас был в 2008 году. Была проделана очень большая работа по разработке учебных планов, лицензированию специальностей, по оформлению всего факультета, по первому набору. За эту работу нас отметили.

Исследователь: Какое событие вы могли бы назвать главным событием, связанным с вузом для Вас лично? Для Вашей семьи?

Респондент: Трудно сказать. Вся моя работа связана с ЮУрГУ, больше я нигде не работала. Как я закончила институт, пришла сюда лаборантом и

больше не пыталась найти себе работу в другом месте, независимо от заработной платы. Я в этом плане достаточно консервативный человек и меня устраивает именно такая работа, такие интересы, такой коллектив. Не было такого случая, чтобы у нас на кафедре был плохой коллектив. Кафедра менялась количественно, качественно и всегда меня окружали очень хорошие люди. Из глобальных достижений могу сказать, благодаря тому, что я пришла работать в ЧГТУ, я встретила здесь своего мужа и у меня есть дочка. Вот это самое большое мое достижение, которое я получила от ЮУрГУ. И она тоже собирается учиться в ЮУрГУ, пока она еще учится во втором классе, но поживем – увидим.

Интервью транскрибировано 16 мая 2011 г. /А.А. Бабкин/

С текстом интервью полностью согласен /Ю.С. Дворяшина/