Чирков Иван Викторович

Интервью провел: Алекберов Элман Илхам оглы
Интервью проведено: 7 апреля 2011 г.
Интервью транскрибировано: 23 мая 2011 г.

Name Play
Chirkov I.V.

Чирков И. В.

Исследователь: Здравствуйте, меня зовут Элман, я провожу исследовательскую работу в рамках проекта «Устная история». Так, я сейчас вам буду задавать вопросы, и записывать их на диктофон, Вы согласны?
Респондент: Да
И.: Хорошо, ну давайте тогда приступим. Представьтесь, пожалуйста, как вас зовут?
Р.: Я, Чирков Иван Викторович, житель села Николаевки, Челябинской области, Варненского района. Год рождения мой, 1932 год, январь.
И.: Скажите, Вы здесь родились?
Р.: Да, я здесь родился, здесь мои родители выросли, и я здесь вырос, учился в школе здесь и работал здесь.
И.: Хорошо, мы об этом еще поговорим. А скажите, кем были ваши родители? Социальное их происхождение, образование.
Р.: Мои родители: мать была простая крестьянка, отец был водитель.
И.: Он учился на водителя? Курсы заканчивал?
Р.: Конечно.
И.: А, имена можете их назвать?
Р.: Отец мой, Чирков Иван Викторо…ой.
И.: Да это не страшно.
Р.: Отец мой, Чирков Виктор Михайлович, 1909 года рождения, мать, Чиркова Мария Егоровна, 1912 года рождения.
И.: А у вас есть братья, сестры?
Р.: У меня два брата, две сестры, их, правда, уже нет в живых, померли. Мы в настоящий момент, три брата остались. (Прячет лицо, на глазах появляются слезы) Я самый старший.
И.: Если тяжело, давайте остановим.
Р.: Нет, нет, все нормально.
И.: Как у вас складываются отношения с ними? Дружно живете?
Р.: Живем мы дружно с братьями. Братья и снохи – все дружно живем.
И.: Хорошо, давайте немножко так, окунемся в те далекие времена, времена вашего детства. Что Вы помните? Ходили Вы в детский садик? Какие у вас были игрушки…
Р.: Детство я все помню сейчас отлично, садик… в те годы садики были не такие, как сейчас, конечно, игрушек никаких не было в садике, туда просто приводили, так сказать, что б мы находились под присмотром, ну были нянечки там, или как их называют сейчас, не знаю. Воспитательниц образованных не было, вот только нянечки. Больше-то ничего в садике особенного и не было.
И.: А вообще как проходило ваше детство, тяжело было?
Р.: Детство мое прошло в военные годы. В сороковом году я пошел в школу, в первый класс. В 41-м году началась война, нас было… Отца забрали на фронт в первые же дни войны. Он водителем был. Установка «Катюша» была у него на автомашине. Участвовал в боях на Курской дуге…в общем прошел всю войну, до Берлина дошел, и в Берлине воевал. Мы же во время войны жили с матерью, нас было четверо у матери, я самый старший. Пришлось с малых лет работать, мы с 10 лет уже, мы, такие как я, пасли скот, вот это самое, потом участвовали на сенокосе, копнили сено. Там, чем могли, помогали, что было посильно. С годами, так сказать, бригадир смотрел, вот способный немножко, если в силе, так сказать, то переводил на другую работу, волоковали сено, подвозили к скирду. А в скирды ставили сено женщины, мы подвозили сено на быках, на волокушах. Женщины складывали в скирды. Вся война прошла в очень тяжелых условиях. Я уже сказал, что с малых лет работали; где-то в 12 лет, ну мы подрастали, на нас смотрели, кто покрепче был…в 12 лет я возил уже от комбайна зерно на быках, на двух парах. Не только я один, и мне такие подобные, мальчишки тоже. Возили мы от комбайна зерно, а один год, где-то, уж не помню точно, сказать, ну в 44-ом, по-моему, урожай очень сильный был, нас изматывали до невозможности. Никто никогда не говорил: «Ах вы деточки, вы же маленькие!», – никто не пожалеет. Потому что нечего было жалеть, некому: были одни старики, да женщины. Женщины-то были пожилые.
Молодые-то где-то были на лесоповалах, некоторых даже забирали в армию; и вот работал, значит, я, как и мои товарищи, возил зерно от комбайнов. Уборку, комбайны тогда, комбайнеров заставляли по брони, они убирались…тогда боялись, чтобы их в армию не взяли, я бы так выразился, ну их и погоняли, чтобы они пошевеливались. До двух часов ночи, до 12, пока не выпадет роса, а роса значит, это, что она мешала: там тогда на тех комбайнах С-6 были полотна брезентовые, они намокали и лопались. И вот, когда заканчивали работу комбайны, мы тоже прекращали. Там (показывает на северо-запад) был ток, куда мы возили зерно от комбайнов, на этом току работали женщины, они веяли лопатами зерно. Вот, нам надо было зерно провеянное погрузить в ящики и на быков. Два ящика на быка, два быка у каждого было и по два быка, и по четыре ящика. Грузили ящики и везли домой. Это так называемый глубинка, глубинка. Не голубинка, а глубинка, глубина. Хранили, зерно в глубине страны. Привозили в хранилища, разгружали это зерно руками, все это делали. Пока разгружаешь, а время уже рассветало, и вот пока быков выпряжешь, немножко вздремнешь, на работу ходили тогда не по часам, а солнышко только выглядывает, подымается, чтобы был на работе. С работы, допустим, уходили, когда солнышко село, вот тогда без работы. Это самое, да, я упустил…мы когда, вот, мальчишки участвовали на сенокосах, нас оттуда домой не пускали, ночевали так: балаганы делали из сена, и ночевали там неделями, отпускали только на субботу, в бане помыться. Вот так, вот. Ну вот значит после, вот, видишь, как вот я говорю…упустил, теперь добавляю.
В 44-м году я должен был пойти в школу, четвертый класс, но по обстоятельствам, по материальным обстоятельствам не пошел, нас было четверо у матери, я самый старший, пришлось работать зимой. Возить сено, возили сено в поле на быках тоже. Ухаживали за скотом, и вот значит так до самого, самого, я уж потом пошел в 45-м году в четвертый класс.
И.: Давай те вот расскажите, о школе поподробнее, когда вот в первый класс пошли? Ну и в целом об учебе поговорим.
Р.: Ну что можно…
И.: Где учились?
Р.: Учился я здесь, в селе Николаевка. Учился в школе, с первого класса и до самого, до четвертого класса. Учителя были, у нас был учитель Федор Федорович, первый класс сначала учитель, его забрали на фронт. Потом пришел Александр Матвеевич, он по каким-то причинам был не на фронте, по болезни, видать, вот остался. Он нас начал учить, потом его тоже забрали. Закончили там. Приезжали здесь эвакуированные, откуда они не знаю, они тоже учителя, учили нас. Первые, вторые, потом Мария Борисовна была, на второй класс она учила. Учились, как сказать, учились, тогда мы старались учиться, образование небольшое было, но знания давали нам хорошие, мы были…вот сейчас я всегда смотрю, как учатся в школе, и как начинали с первого класса, как они пишут, очень даже небрежно. А нас учили, было у нас чистописание, у нас было с нажимом, чтобы допустим, вниз кверху, ручками такими шариковыми не писали, а перья специальные были, сверху и красиво был почерк. У всех, можно сказать, кто в те годы учился, у всех красивые почерки остались. Учился, нормально, как все.
И.: А сколько классов прошли?
Р.: Четыре класса сначала, потом учился в вечерней школе, и закончил семь классов, но уже эти пятый, шестой, седьмой, мы здесь работали. Это учились мы в вечерней школе. Я закончил семь классов. Паспорта в те времена личные, нам колхозникам не давали, паспортов у нас, у колхозников, не было. Мы считались как коллективное хозяйство. Ни какое-то там производство, совхоз, совхоз, советское хозяйство, государственное, а колхоз – коллективное хозяйство считали. И даже трудовые книжки-то выделялись у нас, писали «книжка, трудовая книга колхозника». Вот такой вот.
И.: А был какой-нибудь предмет любимый в школе? И почему соответственно?
Р.: В школе я любил, литературу, очень любил литературу, любил всех этих, классиков.
И.: Вот, я смотрю, у вас много учителей сменялось, что Вы вообще о них можете сказать? Они были квалифицированные? Знали свое дело?
Р.: Учителя были простые так сказать, просто, простые, но умные были. Давали они нам знания хорошие. Я это в таком виде, что не обижайтесь ни на кого чтобы, как сказать, как простонародные были, давали хорошие знания.
И.: А ваших одноклассников помните? Много было?
Р: Ой, сейчас их уже никого не осталось, много сейчас уже померло, много уже много. Сейчас здесь у меня вот никого и нет в одноклассниках. Кто разъехались куда, ну что, время такое было, что, кто как мог выживал, кто куда и уехал. После седьмого-то можно было куда-то в техникум поступить. Так вот и разъехались.
И.: Дружно, нет, жили?
Р.: Жили дружно, очень даже дружно
И.: Дружно, да?!
Р.: Вот я сейчас сравниваю те, наши годы, и вот это время. Я не осуждаю, это время такое, такова жизнь. Но тогда, вот до чего дружно жили, никаких не было: «Ты такой то, я такой то», – все жили ровно. Потому что жизнь была у всех тяжеловатая. Жили во время войны очень тяжело: раздетые, разутые, голодные, питались всякими травами. А нам же никаким колхозникам, не давали никаких пайков, как, вот, на производствах делали. В колхозе этого не было. Вот дадут там, скажем, столько-то грамм, грамм 200 какой-нибудь муки или пшеницы, и вот будет. А чтобы, вот, возили зерно когда, косили, убирали, чтобы мы, пацаны даже, чтобы в карман взять, насыпать горсть, две зерна и принести домой, такого не было. Все было очень строго. Тогда за бутылку керосина давали 5 лет. Брать чтобы никто, ничего, чтоб украсть – не было, допустим, я вот везу зерно, насыплю себе в карман, и все, и домой принесу - нет! Ни грамма. Когда значит на полевом стане, ток его называли, зерно, такие пудовки, так их называли, такая емкость, 16 килограмм она, емкость такая, как ведро вроде, только ручки другие, мы жарили пшеницу в ней и ели. Вот только и всего мы, а чтоб домой в карман взять – этого не было. Боялись!
И.: А какой язык Вы в школе изучали?
Р.: Язык изучали немецкий.
И.: Каково ваше отношение было к языку? Учили просто, потому что надо было, или нравился?
Р.: Да, как сказать, в то время, может быть ,и не понимали особо, вражды такой, какой-то и не было у нас, потому что мы не приучены были к этому. Но, я считаю, и тогда считал, что немецкий, он не больно-то был и нужен.
И.: Каково ваше отношение к иностранцам было?
Р.: А, знаешь, Элман, раньше их не было иностранцев, не было, мы их не знали, не было, не знали мы их. Приезжали только эвакуированные эстонцы, к ним мы относились хорошо. То есть, никто никому плохого не чинил.
И.: Хорошо, а вот можете сказать, на каких примерах, на каких героях вас воспитывали? Были какие-то примеры для подражания?
Р.: Да воспитание было какое у нас, героев-то тогда много было, как сказать, даже не знаю, воспитание было направленно на одно – помогать победить врага, врага-фашиста, борьбу вести, чтобы быть хорошими, примерными, чтобы работать, чтобы какую-то давать пользу. Допустим, ну я раз в колхозе живу, должен быть колхозником – давать пользу стране. Вот так, вот нас воспитывали, вот и все воспитание было.
И.: А вот у вас лично был какой-нибудь чисто ваш пример для подражания?
Р.: Да нет, примера-то не было для подражания, какое может быть подражание, как-то все было так просто, все было просто. Это сейчас, опять же я скажу, что сейчас фантазии много, потому что люди стали умные все, молодежь умная, грамотная. Тогда же народ был простой, не то, что затюканный, ну, может быть, и которые, даже и неграмотные совсем были, ну нас-то все-таки учили, мы-то все-таки учились, хоть и до 7 класса.
И.: Понятно, а вот, ну так понял, у вас было много друзей, да? Как сложились с ними отношения в дальнейшем?
Р.: Дружно жили, дружно, хорошо мы жили, мы и сейчас с которыми встречаемся даже, вот мало их, правда, осталось, но встречаемся, теплые отношения и сейчас с ними.
И.: А были какие-нибудь игры, были у вас, ну там какие-то перерывы, я не знаю…все равно же как то развлекали себя.
Р.: А, ну это да, раньше были игры, это сейчас называется хоккей, на улице выстраивали ворота и играли, но он не хоккей назывался, а как то по-другому, я не помню уже. Вот такое вот было – в хоккей играли.
И.: А, музыка была какая-нибудь? Что предпочитали слушать?
Р.: Никакой музыки в те времена не было, никто даже об ней не думал, не преподавал, если есть свободное время, то работает, на работе сидит, там с работы, скажем, если освободился, дома работает много, было кормились с огорода, огороды были, были, скажем, где-то какая-то корова, большого хозяйства, правда, не держали, потому что содержать не на что было, так для себя, так сказать.
И.: А были вот такие моменты детства, которые вам на всю жизнь запомнились?
Р.: Мне запомнилось на всю жизнь вот то, что мы, малолетки так работали. Не хочу сказать, что мы вот такие хорошие, а что мы работали, так сказать никто, хоть бы слово сказал, «детки, вы маленькие, вы подождите, отдохните дети». Работали наравне со взрослыми. Сейчас лоботрясы, извини меня, им по 15 – 18 лет, и он несовершеннолетний, и его трогать нельзя. А вот наркоманией заниматься, пьянкой, вот это хорошо, это. Может я, где грубое сказал?
И.: Да, ничего такого, это же устная история, все-таки. А Вы были членом пионерской организации?
Р.: Ты, мне громче говори.
И.: Были членом пионерской организации?
Р.: Нет, в пионерской организации я не состоял. Не был.
И.: А вообще, что можете сказать об этой организации? Все равно же видели со стороны.
Р.: Ну, как сказать, организация как организация, не знаю, не получалось. В партии был, в КПСС.
И.: А какие у вас были мечты в детстве? Сбылись?
Р.: Отец у меня был водителем, он меня приучил к технике, и моя мечта была стать водителем. Я с 1952 года и до самого до 1992 проработал водителем, 40 лет. Мотался очень много, везде проехал, очень много проехал, не только по району, по областям катался, и, знаешь, если бы снова начал жизнь, снова начал работать, я бы снова пошел бы водить. Мне очень нравятся автомобили.
И.: А вот скажите, давайте немножко уже повзрослее, более зрелые годы. После школы Вы получили какое-то образование?
Р.: После школы?
И.: Да
Р.: Нет, после школы никакого образования не было, я уже работал водителем.
И.: Расскажите о ваших ровесниках, где они сейчас, кто они?
Р.: Кто куда разъехались так, кто, вот, знаю в Украину один уехал, больше даже не помню. Кто куда мог. Ну, все растерялись. Одним словом, растерялись.
И.: Вы занимались какой-нибудь общественно-политической деятельностью?
Р.: Ну, какая политическая деятельность в те времена. Это сейчас общественно-политическая, а тогда, собственно говоря, такого и не было. Тогда работаешь – работай. Работали не за славу, а работали потому что надо работать. Вот это была наша деятельность. Наша была так сказать вся эта…
И.: Вы в ВЛКСМ состояли?
Р.: Нет
И.: Нет?! А в КПСС?
Р.: Состоял.
И.: Расскажите немножечко об этой организации, вообще, что она из себя представляла, что там делали?
Р.: Ну организация Коммунистической партии . Что она представляла? Она направляла на правильный путь, чтобы был порядок, скажем, чтобы пьянки не было, чтобы семьи жили дружно – вот такая была политика.
И.: Какие яркие впечатления остались от этой партии? Нужна она была, не нужна?
Р.: Нужна она была. За порядком следила: за руководителями, директорами, председателями, за рядовыми коммунистами – за всеми, их скажем, когда в райком вызывали даже за какие-то мелкие проделки, так у них руки ноги тряслись. Там, если что-то в чем-то провинился руководитель, туда поедет, там ему такую взбучку дадут, что он оттуда приезжает гладенький, миленький. А в областную, в обком партию так сказать, туда вовсе боялись. Боялись, что в одну дверь войдут, а выйдут уже в другую, за такие дела, за махинации, не то, что ни за что, ни про что, а за то, что что-то натворить. Были же тоже времена, где-то и воровало начальство, но боялись они, боялись. Если попался, то вызовут к себе, в эту дверь зайдешь, к секретарю, а выйти можешь не в эту, а в другую, под охраной уже. Вот так вот, все боялись. Не то, что бы партия эта была страшилкой, а просто направляла людей на правильный путь - так считаю.
И.: Порядок поддерживала, получается?
Р.: Порядок – это да.
И.: Понятно. А Вы в армии служили?
Р.: Нет, в армии не служил, по состоянию здоровья было не положено.
И.: Как устроились на работу?
Р.: Ну как попал, поехал на курсы, в 52-м году. Закончил курсы шоферов. Начинал работать с полуторки, была такая машина, ГАЗ-ММ. Вот с нее начал, потом, ну, дальше пошло, ну, в общем, куда посылало руководство, там и работали. Работал я на разных машинах, на легковых работал, когда курсы окончил, на «Волге» нашей, ГАЗ – 60, на «Москвиче – 41» работал, он был
двухмостовый, но это временно, я такого особо не уважал. В основном в рейсы просился, больше меня тянуло в рейсы на грузовых. Я большинство, так и проработал на грузовых машинах, мотался по рейсам. Очень, очень много я проехал. Но уже где-то в конце 90-х годов, я приболел, не-е… дали вторую, ой, третью группу, меня перевели на пожарную автомашину. Сначала, когда приболел, меня перевели на заведующего авто-гаражом. Я проработал там где-то 4 года. Гараж наш был машин 65 примерно. И слесаря были, и сварщики были, и машины разные были, скорые там и, всякие разные были, потом здоровье у меня стало похуже, и, как сказать, врачи порекомендовали легкий труд, меня перевели на пожарную машину, и я до самой пенсии проработал на пожарной автомашине.
В настоящий момент нахожусь на пенсии, мне 79 лет, живу один, бабуля померла, было трое детей у нас, сын пришел из армии, женился, двое детей у него было, до 40 лет дожил, помер – белокровие; дочь маленькая самая, жила в Азербайджане, двое детей, тоже до 46 лет дожила, померла – тоже раковое заболевание. Осталась у меня доченька самая старшая, она пенсионерка уже. Сейчас, так, живу один.
И.: А как складывались отношения в рабочем коллективе? Вот среди шоферов?
Р.: В рабочем коллективе у нас дружно было, знаешь, Элман, тогда народ был простой, не «якали», не «мыкали», водители были вообще замечательные. После военных лет, мы же всю жизнь проработали на быках, все вручную делали, все кидали и сено, и вся, и все. Техника была нам вся в радость, И все работали, от работы даже получали удовольствие, работали только просто, никакой славы мы не ждали. Во время работы на грузовом автомобиле, за высокую выработку меня наградили в 1973 году, медалью «Выставка достижения народного хозяйства».
И.: Можно будет да, потом посмотреть на нее?
Р.: А?
И.: можно будет посмотреть на нее?
Р.: Можно будет.
И.: Отлично. А как Вы относились к начальству? Как оно к вам относилось?
Р.: А, что начальство, допустим, когда я водителем работал, приезжал с рейса скажем, ночью, машин было мало, а потребность была большая, жили от Челябинска 400 км. Дорог не было, вот полазишь под машиной и утром опять в рейс. Начальство – это начальство, надо, значит надо, никаких споров не было.
И.: Зарплата-то устраивала? Платили деньги?
Р.: Зарплата была у нас, трудодень, первые времена, когда я работал
И.: Какие это годы?
Р.: А?
И.: Какие это годы?
Р.: Ой, да вот сейчас даже не помню, где-то 60-е может быть, потом нам стали платить. Трудодень оценивали в 40 копеек и зерно, ну, к примеру, трудодень и, грубо говоря, 600 грамм зерна. Потом, уже позже, стали получать зарплату получать, как и все. Зарплата у меня была высокая, в среднем я зарабатывал 250 рублей, в те года. Вот, так вот
И.: Хватало на жизнь 250 рублей?
Р.: Ну, хватало – не хватало, жена работала бухгалтером, мы оба работали, детей учили, всех трех учили. У старших высшее образование получили. Вот так вот.
И.: Не приходилось подрабатывать?
Р.: Нет, никаких подработок не было. Только на работе. Держали же свое подсобное хозяйство, правда, не большое: корову, поросенка, курей, уток держали, ну что могли в общем, но хоть и хозяйство было, все равно работали, чтобы, как говорится, не отражалось на работе.
И.: А разрешали держать хозяйство?
Р.: Разрешали. Только одну корову, разрешали, в колхозе, держать одну корову, не более. И теленок скажем. До года. Две коровы ни в коем случае не разрешали.
И.: А что делали с ними?
Р.: Сдавали, продавали, мясо. Кололи, если скажем годовалый теленок, полтора где-то года, что-то продавали, остальное себе оставляли, ну в основном не для себя, а если две коровы – ни в коем случае.
И.: А почему?
Р.: Ну, был такой закон.
И.: Закон, да?! А вот помните какие-нибудь интересные моменты, Вы ведь так много лет проработали, что все равно запомнилось?
Р.: Ой, да я даже не знаю
И.: Может, где-то накуролесили когда-нинудь?
Р.: Нет, куролесения такого не было. Что-то все было интересно. Знаешь, Элман, интересно было работать. Вот, таких вот как, сказать, чтобы пакостей или что-то другое, не было такого. Тогда я один, скажем, еду, груженый, съезжаю с трассы, отдыхаю. А сейчас, попробуй, остановись, все растащат. Ничего особенного. В настоящий момент, труженик тыла, ветеран труда.
И.: вот давайте как раз таки перейдем на обычную жизнь, что Вы помните о советском быте, о советской жизни, как жилось? Прямо по годам можно.
Р.: Я не виню советское правительство, даже можно создать отличную оценку политики времен войны. Но, все же была очень тяжелая жизнь, строго было, а иначе нельзя было победить врага, было тяжело. Всем было тяжело. Ну и в питании и одежде, и все и все. После войны, стали, так, потихоньку как-то обживаться, с фронтов приходили. Отец у нас в начале 1947 года пришел, начинали работать, поднимать хозяйства. Стала жизнь получше.
И.: Можете, прям по годам рассказывать?
Р.: Не было…говорить ли, нет, не знаю?
И.: Говорите, говорите, очень интересно.
Р.: Не было богачей этих. Сейчас же все растащили всю страну, разворовали, прости меня. Раньше жили все, так сказать, по труду, кто работал, тот и жил, кто не хотел работать, тот так и жил. Мы жили в коммунизме особенно при Брежневе. Вот тогда была жизнь. Что можно сказать про нынешнее время: жили с женой, работали, собирали деньжонки, скапливали, клали на сберкнижку, клали, клали, клали, и пришел какой-то дефолт, выявился откуда-то, и все у нас, все сгорело. Копейки нам выделили. Ну, разве это дело? При советской власти этого не было. При советской власти, платили хорошую зарплату, учили детей бесплатно, больницы были бесплатные везде. Сейчас куда не сунься, везде надо деньги. А вот такие как мы, престарелые, сейчас никому не нужны. Вот, так вот и живем, восьмой десяток, и кому я нужен? Никому не нужен. Мне вот сейчас машина нужна, какая-нибудь, новенькая, как е? м-м-м «Окушку» хочу. Я ходить не могу, в магазин надо съездить, в больницу надо на прием. К… В участковую больницу надо съездить за 20
16
километров на капельницу. А машину что у меня ремонтировать надо, она уж у меня старая, ничего не могу сделать с ней. А на ремонт гонять ее очень дорого. В общем, пенсию надо побольше бы. На стариков надо побольше внимания. На молодежь надо обращать внимание, воспитывать их, чтобы они были культурнее, сдержаннее, чтобы знали, что такое труд, что откуда чего берется. Опять же возьми сейчас, им 17 лет, они разодетые все, вот я сейчас смотрю на них, они же ничего не знают, не знают, была ли эта война, как жили, не знают, что мы пережили, им сейчас можно только позавидовать. Но с другой стороны, на них неприятно смотреть: молодежь курят, наркоманничают. Это же ужас.
И.: А вот в ваше время такого не было? Сейчас, допустим, субкультуры новые появляются. Хиппи – дети цветов, панки, с финтифлюшками на головах ходят, стиляги. Были такие?
Р.: Нет, в наше время не было такого, не было. Нам бы одеться и ходить просто. Мы таких не видели. Все были одеты просто, по своей возможности. Но, конечно, и никто никого не обсуждал. Просто, хорошо, аккуратно были одеты. Следили за собой.
И.: Каким ваше жилье было? Дом частный был, колхозный?
Р.: Жилье было частным.
И.: А что можете сказать по благоустройству?
Р.: Какое благоустроенное, ты что! Во время войны, отец когда ушел на фронт, у нас была землянка. Отопление было печное, дровами топили, я был самый старший, мне тогда было 10 лет, мать была одна, мы с ней на корове ездили, запрягали коровешку, и ездили за талами, соломой топили, чешу собирали, из соломы топили, занесем охапку, и в печку. Или, допустим, косили подсолнух, от подсолнуха корни, не сами корни, а стебли, вот ими топили. Они хорошо горели. Жили очень тяжело.
И.: А из мебели что было?
Р.: Потом это уже потом, долго ничего не было. Только когда фронтовики вернулись, жизнь начала поправляться. Мебели никакой не было. Кровать, стол, табуретка, чашки, ложки - все.
И.: Помните, тот момент, когда у вас впервые появился холодильник, телевизор?
Р.: О-о-о это у нас появилось вот уже в эти года, в 80-е где-то. Телевизор появился где-то в 69 году, телефон где-то в 80-е годы. Холодильник и остальные электроприборы, это совсем недавно. 2000-е годы это уже. Ничего такого не было. Для сельского жителя они были недоступны.
И.: Ну а современные технические новшества, которые помогали в быту, комбайны там, машины.
Р.: После воины, когда вернулись солдаты, начала и появляться техника, трактора, вот, когда мой отец уходил на фронт, он ушел вместе с машиной своей, трактористы вместе с тракторами уходили.
И.: Вы меняли когда-нибудь место жительства?
Р.: Нет. Родился здесь, вырос здесь, женился, вырастил детей.
И.: А по деревне переселялись?
Р.: Ну, жили в тещином дому, позже выстроили собственный дом. Сами выстроили.
И.: Понятно, а с соседями как складываются отношения?
Р.: У меня жена, так сказать, очень дружелюбная была. Никогда ни с кем не конфликтовала. Нам нечего делить то было собственно.
И.: Остались какие-нибудь предметы советской эпохи? Диван там, или еще что то.
Р.: Да.
И.: А почему храните до сих пор?
Р.: Знаешь, с детства привитая бережливость осталась. Как тогда приобрели, так и жалко выбрасывать. Сейчас диван в коридоре стоит, а выбрасывать жалко. Память, так сказать. Остался приемник, ну еще там много чего по мелочи. Богатства у нас не было, потому что детей учили, деньги уходили.
И.: Когда было труднее всего с питанием?
Р.: О-о-о-х, с питанием было труднее всего во время войны. Вот почему я с 10 лет-то пошел работать. Мать работает, братья, сестры маленькие. Там была бригада полеводческая – там работали все. Летом сенокос, осенью уборочная, кухня была полевая, не то, что как солдатская, а просто примитивная:в земле выкопана ямка, поставлен котел с крышкой и вот там хоть кормили, а кормили-то так называемой затирухой. В воду опускали овсяную муку, размешивали, она и на кашу не похожа, она густая. Ешь ее, половину выплевываешь.
И.: Ну а вообще, когда это нормализовалось?
Р.: Ну вот. Когда война-то закончилась, стало полегче немножко жить. На трудодни стали давать зерно помногу, зерно это и муку продавали. Скотину стали держать и для себя и для продажи на рынок. А рынок был в Карталах, это за 140 километров. Дальше, лучше. Дальше, больше. Стало жить легче. И жили, я еще раз говорю, когда руководил Брежнев, Андропов, тогда жили мы уже хорошо. И оплата была хорошая, и продукты были хорошие, доступные, дешевые, одеваться стали хорошо. Ну как хорошо, для того времени пойдет.
И.: Дядя Ваня, такой вот вопрос. Алкоголь употребляли или нет?
Р.: Да. Было дело в молодости. Но не много. При шоферской жизни-то. За рулем не выпивал. Ну как все нормальные люди.
И.: А что пили?
Р.: Пили бражку, самогонку, но это не в рабочее время, пили не до пьянки, как сейчас пьют, не до одури.
И.: Работа не давала, да?
Р.: Да. Потому что пили так, что с расчетом, чтобы не во вред работе было.
И.: А что служило поводом чаще всего для застолья?
Р.: А какой повод, встретились друзья. Устраивали вечера, вали всю родню, много-много человек по 70, делали бражку, и вот ее употребляли. А так чего, если водители, ну встретились, ну красного вина бутылочку. Но только не за рулем. В свободный день.
И.: А скажите, как приобретали дефицитные товары? Насколько мне известно, Россия нищая была, да?
Р.: А что ты имеешь в виду под дефицитными?
И.: Ну, пальто там разные, какие-нибудь вещи, сладости.
Р.: Да. Вот, привозили тогда в сельский магазин, назывался «Сельпо». Присылали, и каждый рабочий, у каждого была книжка полевая, вот это сельпо, содержалось на полях. Что было, то и брали.
И.: А того, что здесь не было?
Р.: А за тем, чего здесь не было, ездили в Челябинск, приобретали. Скажем, сдадут зерно, мясо, набирают деньжонок, и едут в Челябинск. Ну, шипко роскоши не было, одевались просто, жили по доходу.
И.: Ясно. А были вещи, которые в России вообще не достать было? За границей только.
Р.: В то время за границу никто не ездил. Все было российское, белорусское, украинское.
И.: Скажите, какие были праздники? Как их проводили?
Р.: Праздник был 1 мая, все выходили с флагами на площадь, демонстрации были, 7 ноября тоже был большой праздник. Но пьянки такой, как сейчас, не было. Выпивали, по возможности, не то, чтобы «нажраться», а выпили на праздник и все, выборы считались праздником, знаешь, после военных лет, все было так в радость, праздничное.
И.: А были какие-то спортивные состязания?
Р.: Нет. В то время не было такого.
И.: Много читали?
Р.: Читал, но не так уж много, но читал, жена у меня любила читать. Очень много читала, очень много. А мне некогда было читать, я с рейсов не вылизал.
И.: А произведения того времени запомнились какие-нибудь?
Р.: Не помню уже. «Война и мир», «Алетет уходит в горы» читал, читал и другие, но не помню уже.
И.: А авторы, писатели были любимые?
Р.: Мне нравился Шолохов. Его читал. Из поэтов нравился Некрасов, Пушкин, и еще нравился м-м-м «Теркин». Чей он был-то, не помню. Видишь, склероз уже…
И.: Твардовский. А помните фильмы какие-нибудь? Смотрели?
Р.: Да, конечно. Индийские в те времена были в моде фильмы: «Господин 412», «Свинарка и пастух», ну это наши времена, сейчас-то смешно конечно.
И.: О чем рассказывали эти фильмы?
Р.: О сельском хозяйстве.
И.: Какие запомнились ?
Р.: Ну да. Вот те, которые назвал
И.: А как Вы думаете, какое место занимали фильмы в жизни сельского человека? Нужны ли были они?
Р.: Да. Они были поучительные, направляли человека на нужный, правильный путь. В те времена, надо было работать. Честно, без обмана, справедливо.
И.: Какие песни были популярны?
Р.: Сейчас не вспомню даже.
И.: Ну может вам какие-то сильно нравились.
Р.: Что уж мне восьмой десяток, у меня в голове-то ничего не держится. А в молодости, многое нравилось. С девчонками много дружил. Просто дружил. Тогда они еще все скромные были. Это сейчас, извините, секс, не позорно. А тогда, это не хорошо было.
И.: А вот когда эти песни звучали, ну на застольях, или еще где?
Р.: По радио пели в основном, много было, не помню.
И.: А посещали ли Вы театры в то время?
Р.: Какие театры, в то время. Клуб был неотаплеваемый, и то недавно поставлен был. Молодежь собиралась на улице, не потому что уличные были, а потому что негде было, и собирались, не для того чтобы потусоваться, а чтобы повеселиться под балалайку, гармонист был. Сам, правда, ни на чем не играл. Танцевать, танцевал, а играть нет.
И.: А что в то время показывали по телевизору?
Р.: В то время показывали только советскую жизнь, как надо трудиться, как правильно жить.
И.: Вы часто смотрели?
Р.: Ну когда дома был, тогда и смотрел.
И.: А вот такой еще вопрос интересный, на который пока еще никто не ответил, какие популярные анекдоты были в ваше время?
Р.: Ну был такой армянский анекдот. По армянскому радио. Шутка была. «армянское радио». Шутки были про них, пускай армяне на нас не обижаются.
И.: А Вы часто выезжали куда-нибудь отдыхать? В санатории, например.
Р.: Да. Я часто бывал в санатории, был в Сочи, в Ялте, в Чувашии. А потом у нас тут на Урале был, на Кисегаче. Наш якобы самый наилучший санаторий «Урал». Да ничего там хорошего нет. Зелень-то даже какая-то искусственная.
И.: А вообще санатории были благоустроенные? Обслуживание там хорошо?
Р.: Да. Был в Западной Украине, сейчас скажу, вспомню.
И.: Вспомните, потом скажите.
Р.: Записывает? Ты бы остановил.
И.: Да пускай записывает, нормально.
Р.: Так я сижу тут вспоминаю…а он…
И.: Пусть пишет.
Р.: Давай потом скажу, как вспомню.
И.: Насколько я понял, Вы не были за границей?
Р.: Нет. Не был, и никто в наше время о ней никогда не думал. Да и вообще в те времена, только какое начальство было за границей. Заграницу не больно уважали ее, не популярна была.
И.: А как у вас складывались отношения с родителями? Были ли они против вашего выбора?
Р.: С семьей мы жили очень дружно. Не было ни пьяниц, все работали, каждый нам своей работе. Работали дома, что нужно, то и делали. С женой тоже работали.
И.: А, вот расскажите еще поподробнее о вашей личной жизни, где Вы познакомились, когда сошлись?
Р.: Так, мы с ней познакомились, в 54-м году. Она тоже здесь родилась и работала в бухгалтерии. Я водителем, ходил, смотрел, путевки выписывал. Она моложе меня, на 2 года. Посмотрел, девчонка хорошая, так и познакомились, 2 года мы с ней дружили. Ну а познакомились мы где-то в 50-м году, а в 54-м году женились. В 55-м году у нас родилась дочь первая. Радости было очень много, жили дружно, она у меня была умница, ни с кем не конфликтовала. По своей специальности была грамотная.
И.: Счастливы были Вы в браке?
Р.: Очень счастливы. Сейчас она померла, я один. Видишь, вот везде ее фотографии, я не могу ее забыть, это был самый дорогой мне человек, ни на кого ее бы не променял.
И.: Не знаю, может немного некорректный вопрос задам…
Р.: Трускавец, санаторий Трускавец. В Западной Украине. Я вспомнил.
И.: А вот, бытует мнение такое, что в СССР секса не было. А вот, как Вы узнавали об интимных отношениях между людьми?
Р.: Ну, мы же были люди взрослые, это школьники могли не знать об этом. В школе, конечно, мы не знали об этом. А как повзрослели, само как-то узнавалось, сама жизнь толкала на это.
И.: А вот как Вы воспитывали детей своих? Что-то изменилось по отношению к ним? На каких идеалах воспитывали?
Р.: Воспитывали на доброте. Чтобы они были добрые, порядочные, как сказать, порядочные, умные чтобы были. Девчонками занималась мать, она была умная женщина.
И.: Хватало времени?
Р.: Ну хватало, выделяли. Не отталкивали. Учили всех. Хватало времени на воспитание, хватало. Мы их очень любили. И они к нам очень хорошо относились.
И.: Хорошо. Давайте перейдем к политическому режиму. Скажите, как Вы вообще относились к политическому режиму советской эпохи?
Р.: Я еще раз повторюсь, самый благополучный был, при Андропове было и сурово, но и был порядок. Никто никуда не отлучался, никто не опаздывал, все занимались своим делом.
При Брежневе жили очень хорошо, по сравнению со всеми годами. Год я уже не помню. А Горбачев предал Россию, он продал ее. Ну как еще можно выразиться. Меня за это не посадят?
И.: Нет!
Р.: Еще и наградили его орденом Святого за то, что он развалил Россию. Она была крепкая, сильная, ее уважали, некоторые даже побаивались. Хотя Сталина ругают, такой он, эдакий, что он карьерист, если бы не он, фашизм поглотил бы все здесь. Сталин никогда не ездил за границу к кому, даже на переговоры, приезжали к нему. В Ялту приезжали. И если бы не было такого жесткого порядка, то Россия была бы побеждена. Надо делать свою политику, а не заглядывать в рот Западу. Ну, к чему распустили это все? Может, я лишнего говорю?
И.: Нет, нет. Говорите.
Р.: Вот смотришь телевизор, артисты выходят, молодежь, ну только чуть-чуть прикрыто все. Ну, вот по-человечески, это разве прилично?
И.: Нет.
Р.: Это не прилично. Это даже отталкивающе. Может сейчас, молодежь кому по 15 лет, может быть им это и нравится. Россию распустили, дали лишнюю волю – это неправильно. В России должен быть порядок.
И.: А вот еще скажите, кого Вы считаете самым лучшим правителем России?
Р.: Андропова и Брежнева. Андропов любил порядок. Может, кто-то считает правильно, кто-то нет. За всем следили. Был везде порядок. Вот пришел ты в рабочее время в магазин, а там как их назвать м-м-м проверяющие. Могут спокойно спросить, и наказать за то, что в рабочее время прохлаждаешься. А при Брежневе было свободно, все хорошо жили. Пошли хорошие машины. При нем мы жили отлично, можно сказать как при коммунизме. Колхоз был очень богатый, колхоз-миллионер был. При Брежневе у нас все было.
И.: Ну и еще один вопрос у меня к вам, заключительный. Сейчас много анекдотов про политиков, а были в ваше время политические анекдоты?
Р.: Не было. А что про политиков, они сами давали повод про себя шутить. Они неправильно делают, поэтому и анекдоты делают про них. Были шутки, но безобидные. То же «армянское радио». Не в обиду. Армяне и сами воспринимали это как шутку.
И.: Спасибо вам, очень интересно было послушать. Для меня, допустим, это ново было, я много чего еще не слышал. Я эту запись транскрибирую, переведу в бумажный вид. Потом почитаем.
Запись сделана 7 апреля 2011 г, закончена в 14.00 часов.
Интервью транскрибировано 23 мая 2011 г. /Э.И Алекберов/
С текстом интервью полностью согласен /И.В Чирков/